Реналла не дождётся от него помощи, как не дождётся снега бескрайняя степь Райхема. Поэтому Пьетро решил не дожидаться с моря погоды, а действовать. Уж он человек не слова, а дела. Пустопорожней болтовне он всегда предпочитал решительные поступки. Потому и направился прямиком к самопровзглашённой герцогине.
Добиться разрешения у лейтенанта гвардии, ведавшего безопасностью её светлости, не составило труда. Наёмников из Роты Стальных Котов уважали, несмотря ни на что. Герцогине доложили о приходе лейтенанта. Она не возражала против встречи. Гофмейстер — седой и печальный пран с козлиной бородкой — привёл Пьетро в покои правительницы, предложив подождать. Вот тут и началась тягомотина. С одной стороны уважение и почёт, уют и угощение, а с другой стороны — томительная неизвестность.
Известно, что два самых утомительных дела — ждать и догонять. Хотя с этим утверждением Пьетро бы поспорил. Погоня бывает иной раз весьма увлекательной. А вот ожидание… Сплошное мучение, томление духа и испытание на прочность. Несколько раз лейтенант порывался вскочить и уйти прочь. Но всякий раз он брал себя в руки. Нельзя поддаваться мимолётным порывам. Возможно, именно этого и добивается Кларина. Не стоит принимать её правила игры.
Наконец, к величайшему облегчению кевинальца, очередная девица из свиты герцогини оповестила его, что «её светлость готова вас принять прямо сейчас, следуйте за мной».
Пьетро проследовал.
Он изначально предполагал, что встреча состоится не в тронном зале. Он же не посланник соседней державы, на высокопоставленные иерарх Церкви, не богатый купец, который может посодействовать денежными средствами вожеронскому сопротивлению. Но тем лучше. Аудиенция с глазу на глаз позволяет высказать больше нелицеприятных замечаний, но сохранить голову. Правители не любят, когда на их ошибки указывают прилюдно, и не прощают неосторожных советчиков. Но, если беседовать без лишних ушей, то есть надежда, что к твоим словам прислушаются, а не кликнут охрану.
Кларина ждала лейтенанта в комнате, которая представляла собой нечто среднее между библиотекой и будуаром. Хотя, ничего удивительного, коль правительница — женщина. Даже наоборот — слабый пол склонен сочетать мудрость и красоту. Например, роскошную драпировку, расшитые золотом портьеры и множество книг, наставленных на крепких дубовых полках. Не меньше двух сотен. Пьетро никогда не видел столько книг, собранных в одном месте. Здесь были и старинные инкунабулы в деревянном переплёте с бронзовыми уголками, и современные романы, уже не рукописные, а благодаря пытливому уму учёных, придумавших литые литеры, печатные. Книги поражали разнообразием размеров. Одна из них лежала раскрытая на подставке. И то дело. Вряд ли у Кларины достало бы сил снять её с полки без помощи парочки дюжих слуг, а так можно подходить и листать, когда вздумается.
Помимо книг комнату украшали гобелены тонкой работы. Вышивка шёлком в голлоанской манере. Диковинные птицы и звери, невиданные растения и незнакомые горы. Здесь же висели несколько картин кевинальской и трагерской школы живописи — глубокие тени, резкие мазки, яркий солнечный свет, казалось, льющийся прямо на зрителя. На небольшом пюпитре стояла нефритовая чернильница в виде рыбы, распахнувшей широкую пасть, лежал нетронутый листок бумаги и фазанье перо. По мнению лейтенанта писать гусиным было куда удобнее, но кто поймёт этих утончённых выходцев из богатых Домов?
Герцогиня полулежала на оттоманке обитой белым бархатом с серебряными кистями. Из-под подола платья цвета венозной крови выглядывала алая туфелька. Пьетро впервые видел владычицу Вожерона в красном. Обычно на людях она предпочитала холодные тона — синий, зелёный и их оттенки. Сегодня Кларина предстала совершенно в ином свете. Никаких украшений, за исключением перстня с «сапфирным солнцем», никаких сложных причёсок — волосы гладко расчёсаны и придерживаются тонким серебряным обручем. Рядом с ней обложкой вверх лежала небольшая книга. На кожаном переплёте тиснёное название «Записки у изголовья».
«Должно быть, сонник», — подумал Пьетро. В последнее время у него на родине расплодилась тьма тьмущая шарлатанов, выдающих себя за прорицателей, предсказателей, толкователей. Они оказывали платные услуги, распространяли книги и картинки, с помощью которых человек мог сам прозреть ближнее или дальнее будущее. С точки зрения Церкви, попытки предугадать будущее могли считаться грехом, но по какой-то причине епископат смотрел на их деятельность сквозь пальцы. А что касается богатых купчих и скучающих пран, сидящих в летнюю жару взаперти в городских особняках, то у них труд обманщиков пользовался широчайшим успехом. Да что там… Даже некоторые благородные господа из Высоких Домов прибегали к их услугам, ввязываясь в сложные и запутанные дела. Вожерон сейчас всё больше и больше по обычаям и увлечениям тяготел к Кевиналу, вот Пьетро и решил, что Кларина поддалась новой моде.
