Как эта пародия на женщину, этот беспризорник, эта взрослая маленькая девочка сумела испортить ему жизнь? Нет. Как она сумела сделать так, что он сам испортил себе жизнь? Принял участие в дурацкой детской игре, которой не видно конца. Пришел на вечеринку исключительно ради развлечения. И поселился в сумасшедшем доме, где нет никаких правил, кроме капризов Долли.
И все из-за нее.
Почему он решил, что справится со своей задачей, если на время переедет к ней и окажется в атмосфере, напоминающей помесь карнавала с мультфильмом? И что из этого вышло? Он сунул в рюкзак работу как попало. Влез в серые шерстяные шорты на красные спортивные трусы. Натянул белую майку. Напялил дорогие кроссовки «Найк», не зашнуровав их и даже не надев носки.
Что бы подумали многочисленные клиенты фирмы, если бы застали его в конторе? Что он либо пьян вдребезги, либо наглотался наркотиков. Многие женщины, с которыми он встречался, заплатили бы немалые деньги за возможность полюбоваться человеком, который настолько изменил своим жизненным правилам.
Он заглавными буквами написал на переплете блокнота «НЕУДАЧНИК», затем снова вернулся к курам, подрисовал им длинные когти на тощих трехпалых лапах и добавил штаны по колено.
Если бы его сейчас видел отец! Сын, который никогда его не разочаровывал, в котором не было ни одного изъяна, который тщательно рассчитывал свои шаги и шествовал от успеха к успеху… Этот сын потерял голову из-за такой же непутевой женщины, какой была его бунтарка-мать, не желавшая жить так, как требовал отец.
Бунтарка. Это слово как нельзя лучше подходит Долли — от проколотых ушей до фланелевых пижам, которые она носит вместо деловых костюмов. Алекс фыркнул. Фланелевые пижамы не годятся даже для спальни. Но когда Долли забиралась к нему в постель, на ней не было ничего другого.
Она ничем не напоминала знакомых ему женщин, и Алекс не знал, что с ней делать. Его знакомые женщины не носили белье из фильмов Уолта Диснея. Не ели овсяные лепешки руками и не слизывали с пальцев сироп, смеясь над историями, которые он рассказывал за завтраком. Не спали в окружении плюшевого зоопарка при свете десятка ночников, под переливающейся морской звездой, изображенной на потолке, выглядевшем, как дно океана.
Алекс застонал. О Господи, и зачем его нога ступила в ее спальню! Она обманом заставила его плыть по ее опасным водам, уговорила нырнуть в неизвестность головой вперед. Он сделал и то и другое и пошел ко дну как камень. И сейчас утопал в сомнениях.
Играя в ее детские игры, он натворил кучу глупостей и потерял уйму времени. И за три недели не продвинулся ни на шаг, подумал Алекс, изучая изображенного им петуха в строгом ошейнике и путах на обеих лапах.
Если называть вещи своими именами, то он сделал два шага назад. Судя по количеству записей в блокноте. Прошел час, а что он сделал за это время? Ничего. Только нарисовал каких-то несчастных кур и петуха.
— Алекс…
Он резко поднял глаза и увидел на пороге Долли, которая терла носок одного грубого черного ботинка о голенище другого. Алекс не слышал, как открылась дверь. Черт побери, и стука он тоже не слышал!
— Я пришла в неподходящее время? — неуверенно спросила она.
У Алекса свело внутренности. Он молча покачал головой, бросил блокнот на стол и положил сверху ручку. Ручка откатилась в сторону и остановилась между двумя птицами. Он быстро перевернул блокнот обложкой вверх и наконец ответил:
— Сегодня вечером я уже сделал все глупости, на которые был способен.
Она застенчиво улыбнулась и пригладила волосы сначала справа, а потом слева.
— Я бы не стала приходить. Просто хотела попросить прощения. За шум и все остальное. Мы немножко… разошлись. — Долли шмыгнула носом. — Мне очень жаль.
Разошлись? Слишком мягко сказано… Алекс прогнал эту мысль и откинулся на спинку высокого кожаного кресла. Сейчас его интересует не прошлое, а настоящее.
— Как ты меня нашла? Откуда ты узнала, куда я уехал?
Она покрутила руками у талии, а потом сложила пальцы. Язык жестов сказал ему правду, а ровный голос подтвердил ее:
— Алекс, ты очень предсказуем. Если ты не дома — значит, в спортивном зале или в офисе.
Дома… Живот Алекса напрягся и превратился в комок ноющих нервов.
— Кроме того, — быстро добавила Долли, не дав ему сказать, что он в ее квартире лишь временный гость, — я ехала за тобой.
Алекс положил руки на подлокотники кресла. Его пальцы продавили глубокие отверстия в темно-коричневой кордовской коже. Он сумел удержаться и не спросить почему, хотя изнывал от любопытства.
— У всех перестроенных зданий есть одна особенность. — Она робко шагнула в кабинет. — Строители любят оставлять в неизменности как можно больше элементов первоначального плана. — Она сделала еще один шаг, на этот раз более решительно. — Дверь в подвал никогда не запиралась, и я этим воспользовалась. Я надеялась, что ты не будешь возражать. — Она сделала третий шаг, самый дерзкий из всех, наконец оказалась внутри и осторожно закрыла за собой дверь. — Или будешь?