Она расстегнула пряжку, дернула молнию и вылезла из брюк.
— Я боюсь, что не смогу ответить отказом ни на одну твою просьбу.
Раньше под курткой она не носила ничего. Теперь на ней был пятнистый лифчик, напоминавший шкуру леопарда. В самом лифчике скрывалось не так уж много, но вполне достаточно, чтобы пробудить интерес того, кто прятался у Алекса в трусах.
— Тогда я не буду просить.
— Вот и хорошо, — сказала Долли и подарила Алексу улыбку, которой он прежде не видел. В ней было что-то ангельское и дьявольское одновременно. — Потому что я никого не хочу винить в том, что собираюсь сделать. Никого, кроме себя самой.
Воображение подсказывало Алексу десятки — нет, сотни — вариантов.
Но тело признавало только один.
Он раздвинул ноги и положил сцепленные руки на живот. Она сделала шаг вперед, другой, третий и сняла с плеча бретельку лифчика. Затем подошла ближе, взялась за бретельку номер два и медленно спускала ее до тех пор, пока тело Алекса не велело ему избавиться от шорт.
Будь проклята эта сексуальная женщина! Будь проклят ее леопардовый лифчик! Если она не снимет его, он сделает это сам!
Она остановилась у края письменного стола и посмотрела на Алекса сверху вниз. Он развернул кресло и посмотрел на нее снизу вверх. Воздух разделявшего их пространства потрескивал от электричества.
Ожидание сводило его с ума. Сердце стучало, жаркая кровь бежала по жилам, живший в нем пещерный человек рычал. Алекс был уже готов схватить ее за волосы и затащить в свою пещеру, но Долли избавила его от опасности превратиться в неандертальца, быстро опустившись на колени между его ног.
Ее руки скользнули в трусы Алекса. Ноготки поскребли его ляжки. Больше всего на свете ему хотелось выгнуться навстречу этим жадным рукам, но он продолжал сдерживаться и ворчать… пока пальцы Долли не добрались до середины его паха. Они измерили длину его члена, нашли край головки и стали поглаживать ее, заставив Алекса вздрогнуть всем телом.
— Тебе нравится?
— И ты еще спрашиваешь? — прорычал он, отчаянно желая раздеться сам, потом раздеть ее, сунуть пальцы под спущенные бретельки ее лифчика и спустить его еще ниже, стащить с нее клочок тонкой ткани леопардовой расцветки, прикрывающий лобок, поднять к себе на колени и посадить верхом на его дикое животное.
Она хмыкнула.
— Я подумала, что должна это сделать. Мне бы не хотелось снова отдавить тебе ноги.
— Ноги? — Ах да, верно… — Это было во время танцев.
— Причем не в первый раз. Ты уже как-то выдерживал мой вес.
— Долли, там нечего было выдерживать.
Она беспечно пожала плечами и склонила голову набок; при этом ее кудрявые волосы коснулись плеча. Бретельки лифчика спустились ниже, и Алекс снова вцепился в подлокотники. Да, похоже, кожаную обивку кресла придется сменить…
Долли опустила тяжелые веки с пушистыми длинными ресницами и сказала:
— Я сомневалась, что ты помнишь. Ты держал меня на весу. В душевой кабинке.
Черт побери, она что, смеется?! Зачем так говорить?
— Ты всерьез думала, что я мог это забыть?
— Надеялась, что не забыл. Но с тех пор ты ни разу не упомянул об этом.
Ох уж эти женщины… Вечно им нужно говорить. Анализировать. Заставлять мужчину толочь воду в ступе. Переливать из пустого в порожнее.
— Я упоминал об этом, когда мы танцевали.
— Нет, это я упомянула об этом, когда мы танцевали. — Она наклонилась, прищурилась, раздвинула губы и обдала влажным, теплым дыханием его член от основания до самой головки.
У Алекса глаза полезли на лоб, но он все же сумел закрыть их. Когда у него хватило сил поднять веки, он посмотрел в глаза Долли и понял, что она еще не готова закончить беседу. Или сменить тему.
— Я думала, что ты хочешь забыть случившееся. И душ, и тот раз, когда мы танцевали. Потому что ты ни разу не заговорил об этом. До сих пор.
— Можно оставить этот разговор об отсутствии разговора до другого раза?
Ее рука продвинулась ниже.
— Конечно.
— Вот и хорошо. Потому что я, не сходя с места, могу придумать дюжину способов, как лучше использовать твои губы. — Он заерзал в кресле, облегчая Долли доступ к тому, что она искала.
— Угу. — Долли наклонилась к члену, еще хранившему тепло ее дыхания.
Но когда Алекс уже решил, что его мечта вот-вот станет явью, она снова подняла голову и заговорила:
— Алекс, есть одна сложность. И в душевой кабине, и во время танцев все произошло очень быстро.
— Кажется, тогда это тебе нравилось. — Он ощутил тревогу, но решил не поддаваться слабости. Он знал, что Долли оба раза было хорошо.
— О да, нравилось. — Она села на корточки и склонила голову набок. — Но я начинаю думать, что ты прав. Ничто так не улучшает аппетит, как предварительная беседа.
Аппетит, говоришь? Ну что ж, еды тебе будет вдоволь…
— Чего ты ждешь? Меню?
— Нет. Приглашения.
Он поднял бедра ровно настолько, чтобы одним рывком избавиться от шорт и трусов.
— Прошу к столу.
Новый офис адвокатской конторы «Гоббс, Флинт и Иствуд» занимал весь первый этаж внушительного дома в деловом центре города. Этажом выше располагались снятые конторой апартаменты для отдыха.