Мой «роман» с Марией-Деви-Христос продолжился. Возвращаясь с покупками, у дверей нашего дома встречаю молодого человека в белом балахоне и с портретом новоявленного (новоявленной?) мессии. Парнишка видит, что я заинтересованно остановился и начинает проповедовать: «Второе пришествие Христа… В ноябре сего года – Конец Света… Огненное преображение…» Тут-то я и спрашиваю вполне серьезно: «Да?.. Действительно так? А скажите, копать мне грядку или не копать?» И он сходу заглатывает блесну: «Нет, не копать! Всё равно всё сметет огненным ураганом!» – «Так вы хотите, чтобы всё летело прахом, разрушалось?» – «Нет, мы предупреждаем». – «А вам известно, что в Библии сказано: нам не дано знать о сроках Конца Мира?» – «Богу – всё известно». – «Там сказано еще, что явится много антихристов…» Он усиленно – широким жестом крестит меня. – «А Вы, – нет, кажется, он уже перешел на «ты, брат», – ты, брат, ты, брат, пропадешь, если не покаешься!» – «Что же вы угрожаете человеку, оказываете на него психическое давление? Разве не Бог даровал нам свободу?» – «Мы не подавляем, мы призываем». – «А кто вас финансирует? Кто платит деньги?»… Это я произношу, когда он уже разворачивается от меня и отходит. Я вижу его удаляющуюся спину. Молодой и, видно, еще не очень опытный в своем деле паренек, и тоже – рыжеватый… Такой вот случай – на мой день рожденья.
24. 05. 93.
Как сказано у Омара Хаяма – в переводе Глеба Семенова, выразившего, несомненно, и собственный опыт – «От общенья с людьми – несогласье одно». Трудно договориться двум самостоятельно мыслящим интеллигентам. Объединяют людей общие беды. Это хорошо поняло христианство, обратившееся к несчастным, к нищим, к «малым сим».
Общность между людьми и возможна на наиболее элементарных, низших уровнях: борьба за хлеб, за место под солнцем. Но с усложнением и дифференциацией интересов и устремлений людей – возможности общности между ними всё сужаются. Становление, углубление мира личности – это и разобщение с другими людьми. Ствол дерева (детство, юность) – объединяет всех. Но затем (зрелость) – ветви расходятся в стороны. – Без этого не было бы кроны! А еще позже (старость) – листья опадают, чтобы на следующий год уступить место другим… Всё за нас додумали деревья…
Наиболее прочная общность рождается под угрозой смертельной опасности, в тяжелых испытаниях. Может быть, люди и ищут испытаний (пусть на уровне альпинизма, даже туризма, совместных походов) именно в жажде общности, в желании братства. Или же наша общность светит нам из нашего прошлого, из того прошлого, когда мы еще начинали свой путь к самим себе. Но она – во многом иллюзорна, мифична…
Похоже, что дружба – это своеобразная конвенция о взаимном прощении. Тут как нигде уместен тезис: «Понять – значит, простить» Мы и надеемся на особое понимание друга. Дружба – взаимообмен прощениями. Непримиримость в дружбе, как правило, не выдерживает испытания временем. Тут и происходит ссора, разрыв, а зачастую, – отталкивание, становящееся предпосылкой новой степени самоопределения.
Что поделаешь, углубленное развитие личностей приводит не к их сближению, а к их разъединению, больше того, к взаимному отталкиванию. Суть развития – в выявлении своего, особенного. Потому-то удел интеллигенции – разобщенность. И по той же причине каждый истинный интеллигент должен уважать и ценить самобытность другого, его «особость». Это как-то смягчает отношения.
Среди самых «простых» людей почти не встречаешь глупых. Они умны в своей сфере. Глупость – это несоразмерность. Несоразмерность претензий человека и его возможностей. Не так много глупых и среди людей, которые благодаря образованию и, главное, самостоятельности мышления, остро осознают тщету претензий. Более всего претенциозны люди среднего слоя, едва вкусившие культуры. Люди – «четверть-культуры».
Массовая культура – средство достижения единства на основе оглупления, подравнивания по достаточно низкому духовному уровню. В сущности – это эрзац духовности.
Когда-то Ася прочла мне несколько стихотворений одного популярного поэта. Были в них остроумные ходы, хлесткие строки. Но всё – досказано за слушателя, читателя. Читатель испытывает поначалу радость оттого, что за него досказали (и ловко!) то, что он знал, но не удосужился выговорить, не собрался додумать. А автору это удалось. И происходит эффект «короткого замыкания» между ним и аудиторией. Не всякий читатель догадывается, что он был не собеседником, а потребителем, обывателем, за которого уже всё сделали. Перед ним не осталось никакой загадки. Читатель получил готовую (разжеванную) пищу, а автор самоутвердился в своем превосходстве над читателем.
А искусство должно подводить к ощущению того, что тайны в нем есть, и они – рядом…
