Подавшись вперед, она смело обхватила головку члена и прижала ко входу во влагалище. Уперевшись руками о стол, Малфой склонил голову и коснулся своим носом носа девушки.
— По… Подожди, — тяжело выдохнул он, и Гермиона чуть ли не вскрикнула от досады. — Мы пили.
Драко нахмурил брови и прикусил нижнюю губу, внимательно смотря ей в глаза. Он выглядел крайне неуверенно.
— Я не пьяна. — Она обхватила его шею руками и придвинулась еще ближе, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Головка его члена скользнула внутрь девушки. — Я знаю, чего хочу, Драко.
— Ох… Проклятье…
Малфой обхватил руками ее талию и подался вперед. Сантиметр за сантиметром, чтобы дать ей привыкнуть к размеру, он аккуратно погружался в нее. Стенки ее влагалища медленно и болезненно растягивались под его напором, но наслаждение затмило боль, как только Драко установил плавный ритм толчков.
— Так туго… Черт возьми… Гермиона… — стонал он, покусывая ее губы.
Грейнджер наслаждалась тем, как восхитительно Драко вдавливал ее в стол. Ей нравилось то, насколько крепко его мощные руки удерживали ее в объятиях.
— Сильнее, — умоляла она. — Пожалуйста!
Наращивая темп, он массировал большим пальцем клитор девушки.
— Боже… Драко! — вскрикнула Гермиона, когда очередной оргазм обрушился на нее.
Стенки ее влагалища пульсировали, наслаждение волнами распространялось по всему телу. Она громко стонала, повторяя его имя снова и снова. Малфой склонился к ее груди, обхватив губами сосок.
— Ты станешь моей погибелью, ведьма… Боги…
Его темп сбился, толчки бедрами стали хаотичными, а затем Драко застонал и кончил, изливаясь в нее.
Гермиона тяжело дышала. Ее грудь сталкивалась с грудной клеткой Малфоя при каждом вздохе. Она нежно поглаживала его спину, пока он приходил в себя. Но когда прохладный воздух зимней ночи снова начал проникать в помещение, мужчина сдвинулся и с тяжелым вздохом выскользнул из нее, пригладив ее волосы и поцеловав в висок.
Его нежность почти заставила сердце Гермионы выпрыгнуть из груди. Она почувствовала, как по ее (очень ноющим от напряжения) бедрам стекали их телесные жидкости, а грубая текстура деревянного стола впивалась в ягодицы, это побудило ее аккуратно оттолкнуть широкоплечего волшебника.
Отстранившись, Драко схватил свою палочку и произнес очищающее заклинание, а затем наложил противозачаточные чары.
— Спасибо, — смущенно улыбнулась Гермиона.
Грейнджер заметила, что теперь, когда накал страстей спал, Драко смотрел на нее с такой нежностью и обожанием, что у девушки перехватило дыхание.
— Все хорошо?
Ничто не заставляло ее отвечать на вопрос. Сыворотка правды уже выветрилась из их организмов, но Гермиона все равно ответила без колебаний.
— Да, — заявила она, приподнявшись на носочках, чтобы нежно поцеловать его. — Это было просто потрясающе.
Гермиона удовлетворенно вздохнула, спешно надевая одежду, чтобы не замерзнуть. Одевшись, Драко молча наблюдал за ней. Повернувшись к нему лицом, она заметила, что он прикрыл глаза, явно борясь с усталостью.
— Теперь твоя очередь ответить. Что ты думаешь обо мне? — неожиданно спросила Гермиона, подозревая, что у него не было причин лгать ей.
— Пфф, проще простого, — улыбнулся Драко, его глаза блестели от искренности. — Ты великолепна, Гермиона. Я считаю тебя самым выдающимся профессором за всю историю Хогвартса. И к тому же самой красивой. Ты очаровательна и забавна. Иногда немного устрашающая, и именно поэтому я так долго не решался подойти к тебе.
Ее щеки заалели еще сильнее. Если это вообще было возможно. Гермиона вздохнула, глядя на почти пустую бутылку. На мгновение она задумалась, не спланировал ли Драко все это, подговорив троих гриффиндорцев, но, в конце концов, обнаружила, что ее мало интересует средства достижения цели, если все сложилось наилучшим образом.
— Ты говоришь это, только потому что пьян? — поинтересовалась Грейнджер, когда Драко наклонился к ней, чтобы целомудренно поцеловать ее в губы.
— Ну, разве не об этом гласит латинская поговорка? In vino veritas.{?}[Истина в вине; употр. тж. в знач.: Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.Это выражение, приводится как поговорка у греческих лексикографов Зенобия и Диогениана (II в. н. э.); поговорочное выражение “вино и правда” засвидетельствовано уже у древнегреческого поэта Алкея (VI в. до н. э.).В латинской литературе ту же поговорку приводит Плиний Старший (“Естественная история”, XIV, 28, 22): Vulgoque veritas jam attributa vino est. “Общепринято вину приписывать правдивость”.]
— Но мы пили огневиски, а не вино.
— Да… — рассмеялся Драко. Гермиона поняла, что теперь обожает его искренний и задорный смех. — Но я рад, что все так удачно сложилось.