— Как и ты. Поэтому это слабое оправдание для меня, — проговорил он сквозь стиснутые зубы, словно капризное дитя. — Я… я хотел бы, чтобы у меня тогда был кто-то, кто смог бы показать мне иной путь. Но Снейпу хватало забот и без меня, он ведь был чертовым шпионом, а двуличный ублюдок Дамблдор просто наблюдал со стороны, прекрасно зная, что со мной происходило.
— Мы все были детьми, — пробормотала Гермиона, положив руку на его твердую грудь, прямо туда, где, как она знала, начинался шрам от Сектумсемпры,{?}[Сектумсемпра (англ. Sectumsempra) — проклятие, рассекающее объект, на который направлено. Для устранения последствий существует контрзаклятие Вулнера санентур, но для полного излечения необходимо немедленно воспользоваться бадьяном. Если была отсечена какая-либо часть тела, восстановить её невозможно никакими заклятиями. А неоказание своевременной помощи может привести к смерти от кровопотери. Заклятие было изобретено Северусом Снейпом в студенческие годы.] который ее лучший друг нанес Драко много лет назад. — Нам вообще не следовало ввязываться в эту чертову войну. Я рада, что у студентов теперь есть такой профессор, как ты, который поможет им, когда понадобится.
— Ты героиня войны, а я — опальный бывший Пожиратель смерти. Честно говоря, я не понимаю, почему ты сейчас вообще разговариваешь со мной. Ты должна ненавидеть меня.
У нее перехватило дыхание от его слов и мрачного взгляда, но Гермиона не могла винить его за это. Воспоминания о войне все еще были свежи в их памяти. Даже после диалогов с целителями разума, терапии и медитации оставалось слишком много психологических травм, которые нужно было проработать самостоятельно.
— Я не ненавижу тебя, — Гермиона нахмурила брови, сделав очередной глоток огневиски, чтобы показать Драко, что она по-прежнему говорит ему правду. — Я простила тебя давным-давно.
— Почему ты решила стать профессором трансфигурации? — Он прочистил горло, неожиданно сменив тему. — Я думал, что ты будешь работать в Министерстве. В Отделе магического правопорядка, как Поттер и Уизли. И в будущем станешь министром.
— Я размышляла об этом, — усмехнулась она. — Довольно долго. Но Хогвартс был моим домом много лет, поэтому не вернуться в него стало бы предательством. А после первого года стажировки у Макгонагалл я всей душой прониклась этой профессией.
— Неисправимая ведьма, — усмехнулся Драко, отчего его грудь завибрировала под ее пальцами. — Только ты могла настолько привязаться к школе. Странно, что ты не сказала, что вернулась из-за библиотеки.
— Ну, неограниченный доступ к редким книгам действительно имел большой вес при принятии решения, — усмехнулась Гермиона, даже не борясь с Сывороткой, чтобы признаться в этом.
Открытое выражение лица Драко и веселое общение с ним невероятно нравились Грейнджер. Его привлекательность (в чем она бесстыдно призналась ранее) в сочетании с язвительными шутками во время трапез в Большом зале не оставляли ее равнодушной. Но они в первый раз находились наедине с тех пор, как стали работать в Хогвартсе, и Гермионе становилось все труднее скрывать, как сильно она его хотела.
И возможно, из-за воздействия Сыворотки правды, а может быть, из-за алкоголя, Гермиона наконец решилась задать вопрос, который мучал ее уже долгое время.
— Почему у тебя на руке вытатуирована выдра?
Словно вызванное упоминанием, нарисованное животное появилось из-под закатанного рукава Малфоя и спустилось вниз к его запястью, привлекая к себе внимание.
— Что ж. — На его губах заиграла широкая и очень искренняя улыбка. Она делала его еще более красивым, по скромному признанию Гермионы. — Это мой телесный патронус. В первый год преподавания ЗОТИ я с ужасом понял, что большая часть моих студентов способна вызывать его под моим руководством, а я — нет. И после года упорных тренировок мне это удалось.
— Выдра? — недоверчиво уточнила Гермиона, осторожно касаясь головы нарисованного животного и ощущая тепло тела Драко. Он совсем не похож на мраморную статую.
Его пронзительные глаза внимательно изучали ее лицо. Он тяжело выдохнул, опалив ее своим дыханием с запахом крепкого алкоголя. Гермиона завороженно смотрела на него и, вероятно, пропустила бы его вопрос мимо ушей, если бы не заметила, что Драко выжидающе смотрит на нее, точнее на ее губы.
— Какой у тебя патронус, Грейнджер?
Она понимала, что Малфой уже знал ответ на свой вопрос. Но все равно решила подыграть ему.
— Любопытно, — Гермиона тяжело сглотнула, поражаясь тому, как потемнели его глаза. — Мой телесный патронус тоже выдра.
— Что же это значит, профессор?
— Ну, ты преподаешь ЗОТИ, поэтому тебе должен быть известен ответ.
— Тогда у меня другой вопрос, — прорычал Драко, поднявшись со стула. Гермиона непроизвольно двинулась ему навстречу. — Ты говорила серьезно, когда сказала, что считаешь меня невероятно привлекательным?
— Ну, я же не могу лгать под воздействием Сыворотки, не так ли? — ухмыльнулась Гермиона, ее сердце бешено колотилось в груди.