Сад Мандельштама, расположенный в центре города и окруженный домами, выстроенными в начале века преимущественно в стиле модерн (теперь там по большей части размещаются деловые конторы, офисы солидных фирм или живут очень состоятельные люди), благоухал цветами, пел птицами, жужжал шмелями, сопел носами утренних бегунов, оглашал окрестности радостным лаем собаки, вытащившей на прогулку своего сомнамбулического хозяина.
Такое райское место не предназначено для деловых встреч вроде той, что мэр назначил Поликарпу. Об этом он думал всю дорогу, глядя в затемненные окна машины, которые скрывали от мира его лицо.
На свидание с мэром он ехал из аэропорта. Проводил сына с беременной невесткой в Москву. Обеспечил им надежный эскорт. Олег даже смутился:
— Я пока еще не министр финансов, чтобы меня так охраняли.
— Поживем — увидим. — Отец похлопал его по спине с самодовольным видом.
Вчерашний день неудач и разочарований, слава Богу, кончился! «Сегодня мой день! — уверял себя Поликарп. — Сегодня я возьму реванш!»
Спать он не ложился. Никто в его «королевстве» этой ночью не спал. Все три комнаты кладбищенской резиденции гудели без умолку. Вырабатывали план действий. Приводили своих людей в боевую готовность. Все новые и новые машины прибывали на кладбище, прибывали до самого утра, так что тесно стало покойникам.
— В моем возрасте бессонная ночь — катастрофа! — пожаловался он телохранителям, квадратномордым парням на заднем сиденье.
Те понимающе закивали в ответ, а храбрец шофер, мужчина средних лет, страдающий базедовой болезнью, подхалимствующе заметил:
— Какие ваши годы, Анастас Гавриилович!
— Тебе бы мои годы, сопляк! Доживи сначала, а потом вякай!
Телохранители перемигнулись, а шофер замкнулся, ушел в себя. Босс не выспался. Лучше попридержать язык.
Машину оставили у главного входа. До летней эстрады предстояло пройти еще метров сто. Она находилась в глубине сада. Несмотря на ранний час, было довольно людно из-за бегунов и собачников. Поликарп и телохранители в строгих черных костюмах сразу бросались в глаза.
— Все-таки у него башка не варит! — возмущался гробовщик. — Ему, конечно, удобно. Он здесь живет. А мне каково? Я ведь не Кио, чтобы меня на летнюю эстраду приглашать? К тому же это территория старика Лося.
Он замолчал, обдумывая последнюю фразу. Может, стоило взять с собой побольше людей? Он огляделся по сторонам, но ничего угрожающего здоровью не заметил, если не считать безмозглую осу, которая намеревалась нырнуть ему за шиворот.
Эстрада пустовала. Он сел в третьем ряду. Вытер носовым платком выступивший пот. От нечего делать уставился на сцену, будто там происходило нечто занимательное. На самом деле сцена представляла из себя обычное деревянное сооружение, без занавеса и кулис, с полукруглой арьерсценой. Кулисы заменяли две двери, ведущие в гримерные для артистов. Рядом с каждой дверью имелось маленькое окошко, какие бывают в будках киномехаников.
Поликарпу показалось, что в одном из окошек мелькнула чья-то голова. «Это из-за бессонной ночи мерещится», — успокоил он себя.
— Пойди-ка подергай эти штуки! — приказал он одному из телохранителей, чтобы окончательно успокоиться.
Так и есть. Двери заперты.
— Хреновое место! — опять высказался он вслух и услышал знакомый голос:
— Кто тут ругается? Вечно ты всем недоволен!
Мэр выглядел под стать времени и месту: в спортивном желто-голубом костюме и кроссовках, весь взмокший, с раскрасневшимся лицом.
— Утренняя пробежка благотворно влияет на умственную деятельность, — как всегда, издалека начал он. — Рекомендую.
Он появился неожиданно откуда-то из-за кустов, с левой стороны от эстрады. Присел рядом с Поликарпом, а из-за кустов выполз детина двухметрового роста.
— Мальчик вместе с тобой бегает? — указал на детину босс.
— Разумеется, — не понял шутки мэр и продолжил: — Я недавно прочитал в журнале «Физкультура и спорт»…
— Послушай, — по-простому обратился к нему Карпиди, — я знаю, что ты мастер языком молоть, но у меня мало времени. Давай о деле.
— Ты имеешь в виду Шаталина?
— Да.
— Он не захотел с нами сотрудничать.
— Почему?
— Причин несколько, но главная, на мой взгляд, — дело Овчинникова.
— Тьфу! — сплюнул Поликарп. — Дался им всем Овчинников! Мертвых надо оставить в покое и думать о живых, — ударился в привычную для него философию босс. — Напрасно, Саня, напрасно! — покачал он головой. — А с Петькой он, случайно, не спелся?
— По моим сведениям, они встречались пару раз.
— Так я и знал. Наш пострел везде поспел! — Поликарп насупился и предупредил: — Готовься к худшему, голуба.
— Что это значит?
— Предстоят жаркие денечки. Примерно такие, как в девяносто втором году. Так что повремени пока с физкультурой и спортом, если хочешь дожить до выборов.
— Ты с ума сошел? — неожиданно по-бабьи взвизгнул мэр.
— Я сошел? — Карпиди сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда аудиокассету Беспалого. — Возьми послушай на досуге, — протянул он ее мэру, — сразу поймешь, кто сошел с ума.
