Он уже знал, что сейчас будет. Утро у них обычно начиналось с истерики. Истерика переходила в безудержный любовный вихрь. Потом они говорили друг другу кучу нежных слов, но времени всегда не хватало — он опаздывал на работу. А когда возвращался домой, все начиналось снова, как по писаному.
Но сегодня произошли изменения в сценарии. Она не закричала, слезы не брызнули, ему в голову не полетели тяжелые предметы.
— Я сразу поняла, что судить ее за убийство не будут.
— Некому судить, — пробурчал в ответ Саня и закурил.
— Ты поедешь к нему?
— Да.
— Зачем тебе это надо?
— Он что-то разузнал про тебя. Надо выяснить.
— Вторая кассета у него?
— Да.
— Так я и знала.
Видеокассета не давала ей покоя с того момента, как она узнала об аресте подруги. У нее были ключи от Настиной квартиры, и она знала о тайнике, но Шаталин ее не пускал. «За квартирой наверняка следят», — предполагал он. «Но, если кассета окажется в руках милиции, ты пропал!» — «А если в руках милиции окажемся мы?» — «Тебе помогут выкарабкаться!» — «А тебе?»
В конце концов девушка настояла на своем, и вчера вечером они отправились на проспект Мира.
Он не вошел в квартиру, вжавшись в дверь.
— Что с тобой? — спросила она.
— Не понимаешь?
— Нет.
— Начинается приступ. Эти стены не принимают меня. Давай побыстрей!
Но задерживаться не пришлось. Тайник был кем-то вскрыт…
— Я сварю тебе кофе, — последовала она совету Криворотого. Встала, набросила легкий халатик и спустилась на кухню. Она привезла из общежития все свои вещи. Окончательно перебралась к нему. «Ты меня больше не презираешь?» — «Я не могу без тебя жить!»
Саня остался в спальне, поставив перед собой телефон. Он не понимал, что происходило вокруг него в последние дни, а что-то происходило. О нем будто забыли. «Отец» явно избегал встречи с ним. Впрочем, он и сам не жаждал столкновения с Лосем после разговора во вторник «У Сэма». Еще более странные дела творились с его замом. Миша всю неделю провалялся на больничном, а между тем один из сотрудников фирмы видел его выходящим из дорогой гостиницы, другой сотрудник рассказывал и вовсе небылицы: Миша вчера приехал в клуб в машине босса. Сотрудники сообщали все новые и новые подробности, совсем маловероятные, они явно наушничали, чернили бородача, чтобы низвергнуть того с пьедестала, чтобы самим поскорее подняться на ступеньку выше.
И все-таки информация о заме настораживала. Неужели Лось решил сделать Мишу своим преемником? Немыслимо. Как они могли схлестнуться? Когда? Их пути пересекались только в клубе. А может, бородач давно ходит у «отца» в осведомителях? Об этом он как-то не подумал. Что вообще он знает о своем заме? Тридцать восемь лет. По специальности экономист. Женат. Куча детей. Весь насквозь пропитан русским духом. Бредит монархией. Примерный христианин. Ходит в церковь, соблюдает посты, отмечает православные праздники. До их фирмы работал в НИИ, получал гроши, не избалован роскошью. Любит женский пол. Своими любовными похождениями заткнет за пояс любого донжуана. С удовольствием рассказывает о своих победах. Страдает, что в клубе мало женщин, а клуб посещает регулярно. Желание примелькаться, быть на виду граничит в нем с лакейской услужливостью. Да, такой человек мог понравиться Лосю, хотя между ними целая пропасть.
«Справлюсь-ка я о его здоровье!» — подмигнул Шаталин своему отражению в зеркале и набрал домашний номер зама.
Ему ответила жена:
— А Миши дома нет.
— Куда он в такую рань?
— Сказал, что по делам.
— Он на своей машине уехал?
— Нет. За ним приехали.
Вот, оказывается, какая важная персона! Кто бы мог подумать! Надо будет пощупать его вечером в клубе! Саня поморщился от собственных мыслей. Он не собирался сегодня в клуб. Он слишком мало уделяет времени своему «подарку». К тому же необходимо выспаться. Он стал спать по три-четыре часа в сутки. И все из-за нее! Но он готов вообще не спать, лишь бы она всегда была рядом.
С такими мыслями Шаталин спустился вниз.
Ее взгляд в это утро удивительно мягок, несмотря на черные круги под глазами. Что-то новое намечается в их отношениях. Истерика не состоялась, но ведь не может она так спокойно перенести смерть подруги, которую предала.
— Тебе не жалко Настю?
— Зачем ты спрашиваешь?
— И в самом деле… Глупо.
— Я похоронила ее еще во вторник, когда тебе позвонил Пит. Ты ведь тоже не думал, что она останется жива?
— Не думал, и все же не верилось…
— Ты что, плохо знаешь своего приятеля?
Он почувствовал дурноту. Ему предстояло полдня провести с Питом. Неделю назад, когда погиб Серега Демшин, они пили в доме на Рабкоровской водку и закусывали огурцами из холодильника — и ничего. И встреча после долгой разлуки была довольно теплая. Что же случилось?
— Тебе плохо?
— Знаешь, в последнее время мои приступы участились. Раскрой пошире окно!
— Это поможет?
— Всегда помогало. Странно, раньше я думал, что причина моей болезни в одиночестве. Теперь у меня есть ты, а приступы участились.
— Одиночество тут ни при чем.
— Откуда ты знаешь? Кто-то из твоих знакомых страдал клаустрофобией?
