— Да что ты, Миша! Это же элементарная психология! Испугался, что кто-нибудь настучит боссу про наш разговор? А что? Мы невинно беседуем на философские темы. Вот взять, например, Бога. Что ты опять куксишься? Тема не нравится, праведник? А я люблю порассуждать о Боге. Мне только дай — не остановишь! Вот говорят, Бог создал людей по своему подобию. Это кошмар, если разобраться. Другие утверждают, наоборот, что человек создал Бога по образу и духу своему. Это уже понятней. Тут много ума не надо. А теперь посмотри на папуасов! — Он ткнул пальцем в фонтан. — Что за свинство создали они? Что есмь их божество? Ведь это хрен на ровном месте! А говорят, человек стремится к совершенству! К наслаждению он стремится, Миша! К наслаждению! Человек любит поговорить о высоких материях, как мы с тобой сейчас. Показать свою неиссякаемую веру. Прибегает к заповедям, когда ему это выгодно. Но на первом месте у него все равно стоит не Бог, а Наслаждение! Всякий стремится к благу, процветанию, любви. И в этом нет ничего предосудительного. Но при чем здесь Бог? Он появляется, когда наш путь к наслаждению становится тернист. А где он был до этого? Подремывал? Почему человек не слышит его дыхания, когда творит зло? А может, нет Бога, Миша? А есть только Совесть? И то у некоторых? А у кого нет, тому лафа? Кайф земной? А если небесного кайфа нет и в помине, зачем тогда все? Зачем колокола, ризы, если всю жизнь мы только и делаем, что пляшем как папуасы вокруг хрена? — Все это время Саня неотрывно следил за падением воды с головы божества. — Только на папуасов низвергается божественное семя, а нам ни хрена! — Он подставил ладонь под струю и засмеялся. — Вот и мне немножко перепало! А то все только тварям беззаботным достается! Был у меня друг, Миша. Витяем звали. Мы прошли с ним сквозь огонь и воду. Он как-то ловко до всего докумекал. Сказал однажды: «Иначе не выжить», — и влез в петлю. Я же ничего не понимал и до сих пор разобраться не могу. А те, кто говорит, что поняли, прозрели, что на них спустилась божья благодать, по-моему, врут или обманывают сами себя. — Он замолчал, убрал руку из фонтана, провел влажной ладонью по лицу. — Что притих, праведник? Не согласен — поспорь!
Ответа не последовало. Шаталин обернулся и увидел, что кресло рядом с ним опустело. Он поискал глазами бородача, но тот исчез бесследно.
— Привиделся он мне, что ли? — усмехнулся Саня. Встал и направился к выходу, делая всем ручкой — то ли приветствуя, то ли прощаясь, и при этом приговаривал: — Большие надежды подаете, господа! Большие надежды!..
Но Миша не привиделся ему. Меньше всего бородач напоминал бесплотного духа. Наоборот, сейчас он как никогда твердо стоял на земле и по прихоти судьбы, словно добрый молодец из сказки, держал в руках то самое непростое яичко, внутри которого иголочка, а на кончике той иглы…
Он оставил Шаталина с его пустыми речами и глупыми рассуждениями и поднялся на второй этаж, в кабинет босса. Ему некуда было торопиться. Босс хотел побыть у себя один, чтобы попрощаться с дорогими ему вещами, а до начала операции оставалось еще уйма времени, но и находиться в обществе бывшего начальника бородач не мог. Даже в эти последние часы своего босса он боялся быть скомпрометированным в глазах Георгия Михайловича. Мало ли что взбредет в голову этому дураку, этому пэтэушнику! Он сегодня уже отличился! А какие в клубе уши, какие языки, это Миша знал, как никто другой! Целых два года состоял в личных осведомителях Лося, подслушивал, подсматривал и доносил, доносил, доносил…
Георгий Михайлович сидел за массивным дубовым столом и разбирал бумаги: одни сжигал тут же в растопленном по этому случаю камине, другие складывал аккуратной пачкой в раскрытый сейф.
— Что там слышно внизу? — поинтересовался он у вошедшего.
— Все спокойно, как всегда, — ответил тот.
— Шаталин угомонился?
— Угомонили.
— Надеюсь, обошлось без кровопролития? — усмехнулся Лось.
— Ай! — махнул рукой бородач, как бы давая понять, что и говорить о таком никчемном предмете не стоит.
— Не очень-то, я вижу, ты расположен к своему начальнику. Завидуешь, наверно?
— Чему завидовать, Георгий Михайлович?
— Неужто нечему? Саня — парень толковый, предприимчивый, начал почти с нуля, а как раскрутился!
— Сейчас таких Сань пруд пруди!
— Завидуешь! — заключил босс и сразу как-то посерьезнел, переключив разговор на другую тему: — Вот что, Миша. Здесь все должно оставаться в полной неприкосновенности до прихода нового босса.
Он бросил в огонь последнюю пачку бумаг, пошуровал кочергой золу. В кабинете стояла невыносимая жара. Распущенные длинные седые волосы «крестного отца» были совершенно мокрые, будто их только что обдали из душа. Раскрасневшееся худое лицо с набрякшими жилками на висках выдавало крайнюю озабоченность. Он выпрямился. Прошел к сейфу. Достал опту- да небольшой запечатанный конверт, повертел его в руках.
