— Я тебя назначаю распорядителем во время «моих похорон». Все устроишь честь по чести, чтобы ни одна сволочь не догадалась о подмене. В этом конверте… — Он помахал им в воздухе. — Мое завещание. Вскроешь после поминок, когда все соберутся в этом кабинете, чтобы выбрать нового босса. Вскроешь при всех. Ключи от сейфа получишь в последний момент. — Он положил конверт на прежнее место и закрыл сейф.
— В этом конверте вы не забыли мне отвести какую-нибудь роль? — показал зубы Миша.
— Не торопись, дружок, — похлопал его по плечу Лось. — У тебя все еще впереди. После моего ухода ты поднимешься довольно высоко. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. А сейчас — в путь. Наш американский господин уже заждался.
Они вышли из клуба в первом часу ночи, когда в городе поселился мрак. Прежде чем сесть в БМВ, босс обернулся, грустными глазами оглядел здание клуба — свое детище, еще не достроенное до конца. Бассейн на крыше открывать молодым, для них и задумано развлечение, а его старым костям лучше погреться на солнышке, на американском солнышке.
— Трогай! — по привычке скомандовал шоферу босс и подумал, что даже эта невинная команда произносится им в последний раз.
Отправляясь в загородное путешествие, в свой небольшой пансионат-гостиницу, он решил обойтись без охраны. Недоумевающие телохранители, которым в последние дни ведено было вообще ни на шаг не отходить от босса, остались на всю ночь в клубе. «Пусть повеселятся ребятки! Им предстоят дни траура и воздержания, — с теплотой подумал о них Лось, а потом посмеялся над собственной наивностью: — Как же! Будут они по тебе скорбеть, старый хрен!»
Прибыв в пансионат, они первым делом уединились, чтобы вдвоем еще раз обсудить план операции. Лось откинулся на спинку мягкого просторного кресла, приняв излюбленную позу, а бородач почему-то докладывал стоя.
— Ровно в пять утра из пансионата выезжает БМВ с подставой. Машина двигается по Колымскому тракту в направлении города. Взрыв происходит через полчаса, в половине шестого…
— Ты подыскал нового шофера? — перебил докладчика босс.
— Это несерьезно, Георгий Михайлович. Все прекрасно знают, что шофер у вас неизменно служит уже десять лет и никому другому вы не доверяете машины. Его замена может поставить под срыв всю операцию.
Лось тяжело вздохнул в ответ. Возразить было нечего.
— А мой подстава знает, на что идет? — поинтересовался он.
— Вы с ума сошли! Разумеется, нет. Дедульке уже под семьдесят. Я ему хорошо заплатил. Сказал, что снимаем кино…
— Старый трюк. Он не удивился, что в кино так много платят?
— У него огромная семья, внуки, правнуки. Живут бедно, можно сказать, нищенствуют. Так что дедуля особо не удивлялся, а согласился сразу.
— Вы ему уже заплатили?
— Половину. Остальное пообещали потом, после съемок.
— И как же быть со второй половиной?
— Она останется в кассе. Экономика должна быть экономной.
— Перечислишь оставшуюся сумму его семье, — приказал Лось.
— От какой организации? Ведь это все равно что подписаться под убийством!
— А хоть от общества «Любителей кино»! Какая разница? Ведь погибнет не старичок, а я! Дедуля, как я понял, пропадет без вести.
Босс не на шутку разнервничался.
— Хорошо. Пусть будет так, — успокоил его Миша и со своей ослепительной улыбкой добавил: — Кстати, вы желаете взглянуть на подставу?
— Иди к черту!
— Вы с господином Клейнером, — продолжал Миша как ни в чем не бывало, — выезжаете через пятнадцать минут после них и двигаетесь по Московскому тракту в сторону аэропорта для грузовых самолетов. Там вас будет ждать «кукурузник». Его координаты я записал на листочек и положил в ваш новый паспорт. Он вас доставит в аэропорт Внуково.
— Что с документами?
— Все готово. Паспорт, загранпаспорт, виза на имя Переверзева Бориса Ильича.
— Здесь, в пансионате, никто не увидит, в какую машину я сажусь?
— Я всех убрал, кроме Клейнера и старичка, а персонал в это время еще спит.
— У Клейнера все в порядке с водительскими правами?
— Да. Я лично проверял. И с документами тоже — придраться не к чему.
— Ладно. Проводи меня к нему.
— Но прежде, Георгий Михайлович, позвольте… — робко начал тот.
— Что такое?
— Позвольте вашу серьгу из уха. — Это напоминало грабеж. — Ведь ваш сгоревший труп будет сложно опознать.
— А что, у дедульки есть куда вставить серьгу?
— Мы прокололи ему ухо. Он, правда, чуть не помер, но все, слава Богу, обошлось!
Георгий Михайлович вынул из уха золотую серьгу с бриллиантом и передал ее бородачу.
— Надеюсь, все?
— Нет, — виновато потупил взор тот.
— Что еще?
— Ваш портсигар.
— Это подарок Мишкольца! — возмутился Лось. — Я с ним никогда не расстанусь!
— Вот-вот, — закивал головой Миша, — все ваше окружение об этом знает. И когда в машине не окажется портсигара, выйдет недоразумение.
Ради успеха операции пришлось принести в жертву изумрудноглазого сохатого на золотом портсигаре, который перекочевал в карман к бородачу.
Американский бизнесмен встретил босса с распростертыми объятиями.
