Они ушли, а Люда не шелохнулась. Он подошел сзади и положил ей руку на плечо. Она вся съежилась, будто он обдал ее холодной водой из ведра. «Прости…» С ума сойти можно! Он мог бы в эту минуту встать перед ней на колени, но она сбросила его руку с плеча, и он чуть не дал ей в ухо, но сдержался. Нет, девки не бывают такими своенравными! Девки стелятся, девки гнутся, девки — податливый, пластичный материал!.. «Ты будешь есть, или убрать в холодильник?» — «Спасибо. Я уже сыт». Она стала мыть посуду. Он просто сидел и молчал. Нет, не просто. Он рассматривал ее так, будто раньше не видел. Да, да, тысячу раз — да! Он поймал себя на том, что сидит и сравнивает ее, то есть Люду, с той, с другой Людой! И когда это понял, закрыл ладонями лицо и заскулил. Впервые в жизни заскулил, потому что вдруг стало так больно, словно она выстрелила не в потолок! Почему тогда, пять лет назад, не скулил, не корчился от боли, вообще старался не думать? И получалось ведь…
«Эй! — Теперь она коснулась его руки. — Ты чего?» Даже сквозь пальцы он видел, как она испугалась. И тут же нашелся, что сказать: «Взгрустнулось». Она выключила воду. Опять закурила, глядя в окно, и вдруг ни с того ни с сего проговорила: «А знаешь, ты парень что надо…» — «Разве?» — «Я не думала…» — «Чего ты не думала?» — «Короче, спасибо тебе». Она бросила это скороговоркой, взволнованно. «За что спасибо?» — «За то, что не отдал на растерзание своим дармоедам! Я бы так и поступила на твоем месте!» Она подняла с пола две половинки разодранной книги, сложила их вместе и бросила на холодильник, так что они опять разлетелись. «Ты же — мой подарок. Зачем мне тебя отдавать кому-то?» Он поднялся и попробовал ее обнять. Она не сопротивлялась. Он поцеловал ее в шею, под самую мочку. Она тяжело дышала. Он почувствовал, как все в ней напряглось. Нет, она из другого материала! «Мне надо ехать», — шепнул он ей на ухо. Она отстранилась. «Опять до утра?» Он кивнул. «Надеюсь, ты меня не станешь будить, как сегодня?» Глаз у нее переливался всеми цветами радугами. «Можешь спать спокойно, — заверил он, — больше это не повторится… Никогда».
Когда захлопывал дверь, она опять читала, даже взглядом не провожала его. И не надо! Он все же потянул время — вдруг обернется, скажет: «Пока!» Не обернулась, ничего не сказала. Он тоже молча ушел. Нет, она совсем не похожа на ту… Ничего общего!
Кельнер опять был учтив и предупредителен, сунул ему в пальцы гаванскую сигару, поднес зажигалку, в другую руку протиснул фужер с чем-то темно-красным. Ах, да! Он решил сегодня не напиваться, заказал вино. И не просто вино, сделал царский заказ: «Мне Бордо Шато Марго 1990 года!» И ведь принес, шельма! Вот бутылка рядом стоит на столике. Все они выслуживаются, гады!
Саня сделал глоток, затянулся, выпустил дым.
Второе неизвестное, с которым он приехал сюда, тоже не давало покоя. Говорить ли «отцу» о записке мэра? Ведь такая конспирация неспроста предпринята главой городской администрации. Он явно не хочет посвящать Лося в какие-то свои планы, и Лось это чувствует. К тому же «отец» появится в клубе, как всегда, не раньше полуночи, а мэр назначил ему встречу на одиннадцать. И тут возникает третье неизвестное! Как избавиться от охраны? Одна машина — это был фиолетового цвета «ниссан», охрана за день сменилась — сопровождала его в клуб; другая — кажется, серенькая «тойота» — осталась караулить дом. Лось оказал медвежью услугу — приходится ломать голову, как избавиться от его людей. Может, просто послать их к такой-то матери? А если, он захочет скрыть от Лося информацию мэра? Никогда ему не приходило в голову скрывать что-нибудь от «отца». Всем он обязан Георгию Михайловичу. И все-таки что-то удерживает его, чей-то голос внутри подсказывает: «Держи в тайне!» Этот голос никогда не подводил Саню.
Он взглянул на часы — без пяти девять. До сада Мандельштама двадцать минут ходьбы. Времени предостаточно, чтобы все хорошенько обмозговать.
— Уже на время смотришь? — По другую сторону фонтанчика с папуасами возник смуглолицый бородач — его заместитель Миша. — Что с тобой сегодня? Не играешь. Пьешь «компот».
— Не играю, потому что по астрологическому календарю мне сегодня противопоказаны игры, а пью «компот», потому что завтра на работу. И тебе, кстати, тоже не помешает, — нашел он объяснения на все вопросы подчиненного.
— Вот так всегда, — обиделся тот, — чуть что — сразу работа! Здесь-то мы можем не говорить о работе?
— Ты прав, — согласился Шаталин, — просто нет настроения. Все еще не могу прийти в себя после юбилея, — свернул он беседу в нужное русло.
— Мы тебя славно накачали! — гордо заявил Миша. — Я тебя ни разу не видел таким!
— Каким?
— О! Это был полный тормоз! Мы тебя волокли вчетвером! Ты ведь у нас парень здоровый! Мы об этом всегда помнили, а теперь уж точно не забудем! — Развеселившийся заместитель во время своего рассказа так жестикулировал, что чуть не разнес экзотический фонтан, во всяком случае, репутация белого клубного пиджака была подмочена аж до локтя. — Вот черт! Не заметил!
