— Э, э… — Попятился прибывший, выставляя вперёд руки и демонстрируя какую-то ёмкость тёмного стекла. — Доктор Вайсман, да скажите им… Демоны меня задери, я вам тут панацею привёз, а вы меня сейчас к стене пришпилите, словно бабочку!
— Бомарше? — Не веря своим глазам, капитан шагнул вперёд, но тут мимо, едва не сбив с ног, промчался маленький доктор.
— Скорлупа? Бомарше, голубчик, это скорлупа Рухх?
— Она самая. — Бывший писарь передал неведомую панацею с рук на руки медикусу, едва ли не заплясавшему от радости. — Господин Суммир мельком слышал, что может понадобиться ваша помощь при каком-то отрав…
И только сейчас увидел пять неподвижных тел посреди гостиной. Сглотнул.
— … Готов помочь. Располагайте мною.
— Скорлупа Рухх! — докторус засмеялся, но вдруг подавился кашлем. — Ничего, не обращайте внимания, — пробормотал. — Щепотка на стакан воды или полстакана вина… Сильнейший абсорбент…
Вытер внезапно вспотевший лоб.
— Кажется… мы спасены. Бомарше, Лурье, ищите вино и кубки, у вас на такие вещи наверняка нюх… Нужно напоить всех, не только отравленных. Иначе через час у нас тут может образоваться настоящий лазарет, куда больше нынешнего. Мы все дышали этим воздухом.
Бывший писарь судорожно кивнул.
— Тогда… я иду искать буфет.
… Аннет помогала готовить снадобье.
— Нет, это не противоядие, — пояснял тем временем доктор Поль, — но уникальное средство по высасыванию любого токсина из организмуса. Уберём яд — и нам останется справиться только с лихорадкой, а это, хоть и трудно, но возможно.
На кончик кофейной ложки он набирал несколько гран мельчайшего белого порошка. Перетёртый в пыль, тот, залитый вином, заставлял жидкость вспухать чуть ли не вдвое, и выпить состав требовалось сразу же, пока не осел. В первую очередь спасительную микстуру получили девушки, как самые «тяжёлые», затем сыновья, и, наконец, мастер Жан. Как известно, даже будучи в бессознательном состоянии, человек проглотит жидкость, попавшую в рот: главное при этом — отслеживать, чтобы он не захлебнулся. В арсенале Поля Вайсмана нашёлся специальный поильник для лежачих больных, через него и вливали малыми порциями лекарство. Настала очередь пока что здравствующих. Бомарше с подносом, Поль со склянкой и ложкой, Аннет с вином переходили от одного к другому. Пока, наконец, капитан Винсент, нахмурившись, не отобрал у докторуса его орудие труда и не всыпал в кубок тройную порцию чудодейственного порошка. Кивнул Аннет. Подхватил наполненную ёмкость — и протянул Вайсману.
Тот затряс головой.
— Ни в коем случае! Такая доза только для больных, нам надо экономить!
Синие глаза капитана потемнели до грозового оттенка.
— Ну-ка быстро, — грозно прошипел. — И не спорить, мальчишка! Ты шагнул сюда первым; ты обошёл весь верхний этаж, пока окна ещё были закрыты, и сунул нос во все камины! Пей, кому говорят! Если свалишься в лихорадке — кто будет лечить остальных?
Ошалело сморгнув, доктор попытался возразить, но Аннет уже подсунула ему питьё к самым губам.
— Я не…
Жидкость булькнула, намекая, что время истекает. Рефлексы медика взяли верх. Доктор осушил кубок залпом и зажмурился.
— Надо было воды… — прошептал. И присел на краешек стула. Не привык, видно, к вину.
«Так-то лучше», — подумала Аннет. И шёпотом спросила у капитана:
— Неужели больше никого? Все?..
Трудно было сказать: «…умерли».
— Жена, что была с ним в постели, чета экономов внизу — никто не выжил. И во дворе нашли мёртвую служанку; похоже, это она вычищала камины. Словно заметала следы. — Капитан помолчал. — Со всем этим нам ещё придётся разбираться. Вот только спрашивать не у кого… Но кто-то ведь дал ей этот яд?
Аннет бросила взгляд на светлеющие окна. Подступал рассвет.
— В восемь утра начало воскресной службы, — сказала ровно. — А там — может и Диана пожаловать… Со своей-то отравой. Дождёмся? Заодно и спросим.
— А если не явится? Как думаешь, захочет Гордон ею рискнуть?
Женщина помедлила с ответом.
— Что-то здесь не так, — сказала, наконец. — Хоть я до вас и долго добиралась — но этого времени мало, чтобы всё это, — кивнула на лежащих, — обмозговать и провернуть. Да без сучка, без задоринки… Тут, похоже, долго готовились. Но тогда зачем посылать Диану?
— Ты умница, Аннет. Я тебе говорил об этом?
— Ни разу, ваше капитанство. Скажите ещё раз.
— Умница. Диана… явится. Уверен. Потому, что Гордону она больше не нужна.
…- А не объясните ли мне, любезный Бомарше, причину такой странной осведомленности нашего восточного гостя в наших не слишком известных сторонней публике делах?
