На какой-то миг Марциал потерял сознание. Только на миг, ибо уже в следующее мгновение инстинктивно вытянул вперёд руки, чтобы смягчить падение и не вмазаться мордой в кровельную черепицу. Тело обмякло, словно из него выдернули кости.
Сердце Мировиэля непостижимым образом разорвало пуповину, питающую дю Гара своей силой. Теперь ему приходилось рассчитывать только на себя.
О, если бы Марциал дю Гар знал, к о м у он обязан самой коварнейшей плюхе! Ведь только снятие магического барьера вокруг Некрополиса позволило врагам подобраться так близко к его Игле, полученной от самого Люцифера, к могущественнейшему артефакту, не только многократно умножающему магический резерв владельца, но дарящему способности обольщать, очаровывать, соблазнять… Те, с кем Мастер общался хоть несколько минут, начинали смотреть на мир его глазами, слышать его ушами, разделять его убеждения во всём. Мало кто мог сопротивляться. Разве что отмеченные Богом или каким-нибудь Ангелом простаки, не воспринимающие воздействий демонических сил; но таких блаженных здесь, в Некрополисе, не водилось.
«Игла» и впрямь была иглой — пресловутым символом вечной загадки схоластов о количестве демонов, могущих разместиться на её острие. Но от простой штопальной или швейной она отличалась размерами: была, по меньшей мере, шесть локтей в длину, а в обхвате с хорошее копьё. Да так и напрашивалась продолжить собой шпиль бездействующей соборной колокольни, и много лет назад дю Гар с удовольствием воплотил сию задумку в жизнь. Тем более что всё равно нужно было отыскать хорошее место для хранения артефакта, к сохранности которого отныне и навсегда была привязана нить его, Мастера, жизни. Люцифер не любил делиться силой, а потому — одним из условий Договора с ним было неотъемлемое уважение к полученному от него Дару. При повреждении или разрушении артефакта Договор расторгался, а душа, не сумевшая сохранить тёмную святыню, изымалась вон из тела и отправлялась на расправу… понятно, к кому.
Шпиль со спрятанной в нём Иглой, паривший в небесах Некрополиса, заключал в себе коготь самого Люцифера. Его мощи хватило бы на разрушение пятидесяти таких городов, но… кому интересно править развалинами? К тому же, дю Гар считал себя достаточно дальновидным, и потому расходовал дар своего покровителя бережливо, по крупицам, предчувствуя, что однажды настанет в жизни момент, когда придётся вычерпать весь запас. И вот, похоже, момент настал, но он-то, он — оказался к нему не готов.
Знал бы Марциал…
… что всё это — из-за той самой вертихвостки, что появилась в городе невесть откуда, неизвестно для чего, никому не нужная, и вся ценность её заключалась в толике информации о герцогине Эстрейской! Уж он бы не отпустил Аннет, не оставил её в живых, не позволил бы встретиться с бывшим боцманом, а затем — привлечь под своё крыло всю команду, всех, кто остался в живых после гибели «Крошки Энн». И тогда — магическая граница по периметру крепостной стены бывшего Города Солнца оставалась бы незыблемой, и никто чужой — ни с суши, ни с неба не прорвался бы в Некрополис, что, конечно, сильно сократило бы жизни тех, кто сейчас штурмовал башни Мировиэля…
Что же всё-таки случилось на самом деле, там, у крепостных ворот?
Для того, чтобы лучше понять, нужно вернуться хотя бы на час назад, к событиям, происходящим приблизительно в то же время, когда Марта подъезжала к дому дяди Жана на Оружейной улице.
…Два дневных дозора бывшей команде «Крошки» удалось разоружить без особых хлопот. Эти стражники ещё не успели опомниться от увиденного. Лейтенант Лурье, давая инструкции Хуберту и Аннет рассчитал верно: местные молодцы-гвардейцы все поголовно будут деморализованы, во всяком случае — первое время. Когда прохожие у тебя на глазах безо всяких видимых причин начнут валиться с ног, кто где шёл — это ошарашит и напугает. Когда, сунувшись в ближайшие трактиры, лавочки и дома стражники и там увидят ту же картину — заснувших беспробудным сном сограждан, свалившихся где попало — они растеряются. Тут-то их и брать… тёпленькими. Заломить руки, разоружить и поставить вопрос ребром: вы за старую власть и рабство — или за свободу и нового правителя, которому покровительствует сам король Генрих? Только, упаси Боже, не называть пока имени Самаэля, ведь сколько творилось беззаконий под его личиной … Просто — «Новый правитель». Потом разберёмся.
Бывший боцман, бывший юнга, бывший штурман, бывшие матросы — всего чёртова дюжина человек, а вместе с ними и капитанская дочка Аннет, спешили к единственным городским воротам. Впрочем, по дороге пришлось отвлечься на и впрямь растерянные караулы. Но что такое — две пятёрки стражников, хоть и объединившихся, против дюжины профессиональных абордажников? Смехота. Раз уж отказались служить новым властям — посидят в винном погребе ближайшего трактира: пока друг друга освободят — притомятся, винца попьют… Застрянут надолго у дубовых бочек.
