— Да ну? — от неожиданности белобрыска подскочила на месте. — Сапфириты?
«И они тожшшше. Но есссть ещё несссколько видов, до сссих пор неизвессстных. А в ссстенах — две алмазсссные друзы».
— Дру… А что это?
«Россыпь кристаллов на едином осссновании. Есссли проникнуть туда сссо сссветом, заиграет всссеми цветами…»
— Погодите. А он, что же, в темноте там ползал? И прямо-таки всё разглядел?
«Хммм… Детёнышшш, что я тебе сссовсем недавно говорил о зрении? Вы, зсссмеелюди, видите в темноте. У вассс зрачок осссобо уссстроен… Но вот не зссснаю, сссможешь ли ты проникнуть в эту пещеру, чтобы посссмотреть всссе чудессса сссвоими глазсссами…»
— Это ещё почему?
«Трудно предсссказать, какая ипоссстась змеечеловека в тебе откроетссся… Твой отец — Полозссс, это ты зссснаешь. Его уникальный дар — притягивать к сссебе сссквозь землю металлы, камни и даже рассстения».
— И что хорошего?
«Разсссочарована? А есссли я ссскажу так: зсссолото, изумруды, мандрагору?
Белобрыска округлила глаза.
«Кроме ипоссстаси Полоза, хозсссяина минералов и трав, есссть среди вас носссители боевой магии. Огненные зссмеедевы и ледяные. Есссть повелители зсссверей и птиц. Есссть те, кому починяетссся водная ссстиххия…»
От возбуждения Сабринка даже не заметила, что уронила очки.
— А я, я? Я — кто? Вы знаете?
«Сссожалею, малышшшка… Я редко вссстречался с твоим народом, и не могу угадать то, что тебя интересссует, лишшшь по внешшшнему виду… Каков твой дар, мы узссснаем только посссле того, когда ты сама решишшшься на первый оборот. И весссьма жшшшелательно, чтобы при этом присссутссствовал кто-то из сссвоих, зсссмеелюдов. Обмен родссственной магией облегчает первую трансссформацию. Впрочем, что я тебе зсссабиваю голову ненужшшшными вещами? Ты умный детёнышшш; я заронил семена — ты вырастишшшь и снимешшшь нужшшшный урожай… Полетаем?»
— А можно?
Дракон усмехнулся. Подставил крыло.
«Залезсссай. А то нынешшшней моей форме чего-то недостаёт. Драконы просссто обязсссаны уносить на сссебе юных дев…»
Приблизительно в это же время на верхнюю палубу карраки, плывущей в открытом море, из капитанской каюты выползла бледно-синюшная Аннет и в изнеможении привалилась к фальшборту.
— Уйди! — огрызнулась на Малыша Джона. — Без тебя тошно…Ф-фу, позорище какое, чтобы меня, морячку, и укачивало, как какую-то сухопутную крысу? Не вздумай сболтнуть ребятам!
— Аннет, — робко подал голос Джон Клеменс, бывший тайный агент британского посла Вильяма Гордона. — Я, конечно, ничего не скажу, но только ты сама подумай…
— Бррр… — отозвалась его прекрасная покровительница. — Воды не найдётся?
Клеменс протянул ей флягу.
Глотнув, Аннет едва не поперхнулась. Потом, распробовав содержимое, осушила фляжку залпом.
— Это что такое? — спросила, отдышавшись.
— Вода и чуть мятной настойки, — отчего-то виновато отозвался Малыщ Джон. — Моей сестре всегда помогало… когда так вот тошнило при беременности.
— Типун тебе на язык. — Аннет сердито сплюнула… и вдруг побледнела ещё больше. Лихорадочно принялась загибать пальцы, подсчитывая что-то в уме, затем замерла с раскрытым ртом и… застонав, уронила голову на руки.
— Только этого не хватало. Всё так хорошо закончилось — и на тебе…
— Ну да, хорошо, — дипломатично отозвался Клеменс. — Смотри: мы все, наконец, совершенно свободны. Свободны, Аннет! Не надо изворачиваться и выкручиваться перед Вильямом… Я всё хотел тебя спросить: зачем ты с ним вообще связалась?
— Ах, ты не понимаешь… Меня душка Винсент попросил, я и клюнула… Думала — интересная жизнь начнётся, сказка… Джон, не заговаривай мне зубы. Если я и впрямь… — Аннет понизила голос до шёпота. — …беременна, боже мой… от Анри… Это же…
Джон Клеменс стиснул зубы.
— И кто такой этот Анри? — спросил угрюмо.
Вместо ответа Аннет подняла голову, и Клеменс невольно залюбовался произошедшей в лице подруги переменой. Мягкая улыбка, лучистые глаза, затуманенный взгляд… — все признаки влюблённости налицо.
— Он должен на тебе жениться, — твёрдо сказал Джон. — Иначе я… иначе мы с ребятами набьём ему морду, слышишь? С кем ты связалась? Кто посмел тебя обидеть?
— Ах, перестань… С чего ты взял, что меня обидели?
Капитанская дочка улыбнулась очередному воспоминанию, и погрустнела. Объяснять, что короли не женятся на трактирщицах, пусть и героических, было как-то… не к месту.
А Джон Клеменс постепенно закипал.
