— И для того понадобилось принять облик герцогини? А что же вы раньше плели, что вас якобы заставили?
— Ах, вы не понимаете! — Прелестница в отчаянии закусила губку. — Я испугалась и солгала, лишь бы меня не пытали. Но клянусь, вы похитили моё сердце навсегда! Но вы такой недоступный и неприступный! Все вокруг только и говорят о том, как вы обожаете супругу. У меня не было никаких шансов завоевать ваше сердце. Вот я и подумала: проберусь в лагерь тайком, украдкой… Как вор! — вскрикнула патетически. — Да, как вор! Украду хоть крохи любви, предназначенные той, о которой вы грезите днём и ночью. Ведь вы даже не замечаете нас, самых красивых женщин Поднебесной, вы игнорируете даже королеву; неужели герцогиня прекраснее? И что мне оставалось делать? Только пуститься на хитрость…
Она продолжала тихо всхлипывать, полностью, казалось, погрузившись в своё горе.
«Какой артист умирает…» — отчего-то вспомнились капитану Винсенту собственные слова, сказанные недавно Максу Фуке.
Брат Исаак пребывал в замешательстве, потомку как с женской природой дел почти не имел, верить подозрительной особе не хотел, но уж очень она в тот момент трогательно рыдала.
Брат Тук лишь покачал головой. Как более опытный, он давно уже распознал языки лжи, опутывающие голову незнакомки…
Часовой подумал: «Шлюха».
Ложь, ложь, и не во спасение, а лишь с целью разжалобить, отвлечь… Опустив глаза, брат Тук сощурился… и, стремительно нагнувшись, быстро задрал атласную юбку и выдернул из-за голенища женского сапожка сверкнувший хищным жалом стилет. Да столь споро, что дама даже не успела сообразить, и вскрикнула с большим опозданием.
— И ещё кое-что, — пробормотал брат Тук. — Ваша светлость, мне, как лицу духовному, желательно оной особы в некоторых местах не касаться, а вы, человек светский, загляните ей, прошу прощения, под корсаж. Там есть один интересный кругляшок.
— Не смейте! — завизжала эльфийка. — Ко мне нельзя прикасаться! Герцог, взываю к вашей справедливости! Защитите меня от посягательств на мою честь!
Брови его светлости недоумённо взлетели вверх.
— Честь? — медленно и со вкусом повторил он. — Лгунья, убийца, прикрывающаяся чужим именем, возможно, не одним — и вы ещё смеете говорить о чести? У вас её нет, риа. Капитан, вам там, сзади, удобнее, сделайте то, о чём говорил брат Тук.
Пожав плечами, Винсент Модильяни, стоявший за спиной пленницы, запустил руку ей… за шиворот, и не успела та ахнуть — вытянул наверх массивную золотую цепь, которая, оказавшись спрятанной глубоко под лифом, натянулась под его рукой и потащила за собой из ложбины меж плотно сжатых грудей массивный золотой медальон. Который капитан и стащил через белокурую, малость растрёпанную голову, едва успев увернуться от острых, клацнувших зубов.
— Ехидна, — не удержался герцог. — Дайте-ка глянуть…
Но внезапно посуровевший монах, протянув лапу, шустро отобрал трофей у капитана.
— Не так быстро, ваша светлость. Нам с братом Винсентом подобная штучка уже встречалась. Аккуратного обращения требует…
Эльфийка угрожающе зарычала. Вздохнув, брат Тук прижал пальцами несколько точек — у неё на шее и за ухом — и та обмякла на стуле, закатив глаза.
— Пусть отдохнёт. Брат Исаак, это ведь больше по твоей части, взгляни.
Без особого почтения, даже с какой-то долей брезгливости его товарищ повертел в руках плоский кругляш, чрезвычайно напоминающий «Нюрнбергское яйцо» — карманные часы, диковинку, недавно вошедшую в обиход. Колупнув крышку, внимательно осмотрел содержимое. Кивнул.
— Тот самый случай. Портал и вызов.
— Дистанция? — поспешил уточнить капитан. Кому, как не ему, помнить подобное «яйцо», оказавшееся так не вовремя в руках умирающего барона де Бирса, и дальнейший бой с орками! — Готовилось нападение?
Брат Тук развёл руками.
— Заставить оную особу откровенничать и проникнуться любовью вряд ли получится, слишком сильна на ней защита; от духовного воздействия, кстати. Кому-то сильно не понравилось, в каком состоянии вернулся наш вчерашний гость. Похоже, приняли меры.
А брат Исаак добавил:
— Ежели вы о дистанции выхода — то он недалече. Похоже, там, где у оной грешницы карета застряла. Мыслю, выпрыгнули бы из портала зелёные молодцы в помощь тёмным. А вот откуда будут прибывшие — точно не скажу, на пяти десятках лье моё чутьё заканчивается. Значит, подалее того будут. Но только всё это, я вам скажу, теперь тьфу, фитюлька… — Заметив, как насторожился герцог, пояснил: — Давеча мы с братом Туком прошлись по этому, как его…
— По периметру, — любезно подсказал Винсент.
— Вот-вот, да и сработали охранный барьер. Через него эта фитюлька не сработала бы, нет. Глушилки там. На всякий случай повтыкал, вот и пригодились.
Помедлив, его светлость сказал неожиданно мягко:
— Винсент, напомни, когда вернёмся, поговорить с его высокопреосвященством. Мне нравится его система обучения. Итак, господа…
Прихлопнув по коленкам, задумчиво встал.
