– Хорош–шо, – Лена поджала губы, – Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы помочь косорукой?
– Спешу напомнить, – я обвела всех строгим взглядом, – Что если эта арка лопнет посреди вечера, то кого обвинят, если все это недоразумение свалится ей на голову?
– Фиг с тобой, – высоченный парень из параллельного класса поднял пакет с шарами, – Раньше начнем, раньше закончим. Лично я не собираюсь провести в этом тухляке честно заработанные часы прогулов.
– Кому вообще все это надо, – забубнил рыжий товарищ этого баскетболиста, понуро забравшись на стремянку.
Я тоже решила остаться помочь тем более, что “вдохновения” учить чертову речь у меня не было абсолютно. Очень хотелось послать все к чертовой бабушке и скорее распрощаться с этим местом. Но нет, на пути к цели было, как всегда, куча препятствий
Я просто перетерплю. Все рано или поздно заканчивается, и плохое, и, к сожалению, хорошее. Надо просто ждать. Тем более, что ожидать на этот раз мне не придется в компании самой себя.
И все же, если я стану президентом, нужно будет что–то сказать. Может, спасибо? Или, как в фильмах нужно будет распинаться о справедливости и долге. Хотя, судя по бредовости моей “программы”, мне следует прямо на торжестве объявить еще одно глупое голосование за отмену школьной формы. Кажется, так бы поступила настоящая Ева.
– Кому и что ты пытаешься доказать? – от неожиданности вопроса шарик, который я пыталась надуть, с протяжным звуком вырвался из моих рук.
Лиза, стоящая передо мной, сурово свела брови на переносице, а ее поджатые губы и без слов говорили, что она несовершенно не довольна происходящим.
– Никому и ничего я не собираюсь доказывать, – я потянулась за новым шаром, – Я высокомерная и лживая, ты сама сказала, что такие как я не меняются.
– Не меняются, – Лиза кивнула, – Ты просто затеяла какую–то дурацкую игру…
– Ничего я не затеяла, – мне совершенно не хотелось с ней ругаться, да и вообще больно было смотреть на самого близкого когда–то человека, – Считай, что все это – временное помутнение рассудка.
– Думаешь, таким поведением ты заработаешь дополнительные голоса?
– Да плевать я хотела на эти чертовы выборы, – в который раз из меня вырвались эти постоянно вертящиеся на языке слова, – Все это – игра, не больше. У меня мама сейчас в роддоме в тяжелом состоянии, отцу, как всегда, на все наплевать кроме его денег и репутации. Да и меня чуть не прибили из–за этой самой отцовской репутации. Вот это жизненно и это важно. А все происходящее здесь, – я обвела спортзал рукой, – фальш и декорации “взрослой” жизни.
Я замолчала. И зачем мой язык выдал все мои переживания? По старой памяти для старой подруги?
– Странно, – голос Лизы был немного удивлен и совсем немного потеплел, или, может, мне показалось?
– Что?
– То, что это все приключилось именно с тобой. Но еще более странно, что ты это сейчас обсуждаешь со мной. С “мисс Пигги Пиг”, с “мечтой диетолога”, со “свинаркой”…
– Хватит! – это было…мерзко, мерзко и противно осознавать собственную черствость и гнусность, – Я не… Я не знаю, что сказать. Просто…извини.
Лиза застыла, и, немного подумав, кивнула.
– Извинения приняты.
Я не поняла такого ответа.
– И что будет дальше?
– Как всегда, ты будешь не замечать меня, я постараюсь убедить себя, что произошедшее – лишь плод моего воображения, – Лиза как ни в чем не бывало пожала плечами, – Обычное дело. Так о чем ты собираешься нам сказать в своей президентской речи?
Голос девушки звучал вполне миролюбиво, и она намеренно резко сменила тему. Если бы я была не Евой Вишневской, то решила бы даже, что Лиза пытается меня отвлечь от тяжелых мыслей. Это было в духе той Лизы, которую я помнила.
– Зачем мне сочинять глупую речь, если я не собираюсь быть президентом? – я улыбнулась, – Лучше вязать шарики и попытаться стать человеком в глазах остальных, а не высокомерной выскочкой.
Бывшая подруга смотрела на меня прищурено, как будто пыталась проникнуть мне в голову и разгадать мою загадку.
– Бредятина какая–то. Люди просто так не меняются. Когда пришло озарение? Случайно не после удара головой об пол?
– Просто однажды утром, слава Богу, пришлось проснуться другим человеком.
Лиза округлила глаза.
– Только не говори мне, что ты еще и в Бога веришь.
– А что в этом такого?
– Только не ты…
После всего происходящего я и правда начинала верить в какие–то высшие силы, на которые обычный среднестатистический человек повлиять не может.
– Человеческие решения – не последняя инстанция, вот то, во что я верю.
– Кажется, я тоже начинаю в это верить…
– Когда у тебя день рождения?
Я подпрыгнула не столько от неожиданности вопроса, сколько от неожиданности появления Одиночки прямо перед моими глазами стоило мне только выбраться из спортзала. Сумка рухнула на пол с глухим звуком, и все содержимое из карманов разлетелось в стороны. В том числе и телефон.
– Что, прости?
– Число и месяц рождения назови, пожалуйста, – Леша говорил серьезно, будто сейчас это имело крайне важное значение.
– Восемнадцатое апреля, это сейчас так важно?
