– А давайте, я угощу вас кофе? Тут есть хорошее кафе! Соглашайтесь, Лия Сергеевна! Мы же расстаемся с вами на целое лето! А может, я вообще брошу всю эту бодягу. Только вы… Только ваши лекции и держали.
– Послушайте, Максим.
– Идемте, это совсем близко. Там такие пирожные! И называйте меня Макс, ладно?
– От вас просто невозможно отделаться! – возмущенно сказала Лия, проходя в сумрак маленького кафе.
– Невозможно, – ответил он, чуть улыбнувшись, и Лия поёжилась от его взгляда в упор. – Все жалуются!
– Так надо работать над собой! Что же вы так напрягаете людей!
– А иначе никогда ничего не добьешься, – Макс отодвинул стул, чтобы Лия села за столик, и уселся напротив, махнув рукой официантке. – Вот вы же пошли со мной в кафе. А потом мы еще погуляем.
– Да что же это такое! Вы невероятно самоуверенны! Вот возьму сейчас и уйду!
– Не уйдете. Уже пирожные несут. Ммм, обожаю сладости!
– Неужели?
– Честно! А вы, наверно, диету соблюдаете, да? – Он откусил сразу половину эклера, вымазав нос кремом. Лия рассмеялась:
– Почему вы так решили? Никогда в жизни не сидела на диете! У меня организм такой – все сгорает, как в печке. Подруги всегда завидовали.
– Подругам есть чему завидовать.
– То есть?
– Ну… Вы… У вас… Вы такая стройная. Как тростинка. И очень красивая.
Лия совсем струсила:
– Послушайте, Максим…
– Макс!
– О чем мы с вами вообще разговариваем?
– А о чем надо? Об искусстве? Пожалуйста: как вам нравится творчество позднего Пикассо?
– Нет, это невозможно…
– Не любите Пикассо? Я тоже. Хорошо, Модильяни. Кстати, вы похожи на женщин Модильяни. Длинная шея, глаза – как осколки неба. И очень беззащитный вид. Испуганный олененок. Вас хочется нежить, оберегать. Носить на руках.
– Макс, что вы такое говорите?
– Ну, вообще-то я объясняюсь вам в любви.
Лия сглотнула и в панике посмотрела по сторонам. Никто не обращал на них никакого внимания. Макс вдруг накрыл ее дрожащую руку своей теплой ладонью:
– Лия! Я же нравлюсь вам! Разве нет?
– Нет.
– Да ладно! Я знаю, что нравлюсь.
– Я никогда… ничего такого! И даже если… Ну и что? Мало ли кто мне нравится?! Джордж Клуни, например!
– Джордж Клуни в Голливуде, а я здесь, рядом.
– Максим, перестаньте!
– У вас кто-то есть?
– Послушайте, это просто переходит все границы…
– Лия, чего вы так боитесь? Мы взрослые люди, нравимся друг другу – в чем проблема-то?!
– Сколько… сколько вам лет?
– Двадцать семь. Скоро исполнится. Вполне совершеннолетний.
– А мне – тридцать пять.
– Ну и что? Какая разница, сколько кому лет? Вам вообще больше двадцати пяти не дашь… Лия!
Она вскочила и выбежала из кафе. Понеслась, как угорелая, к ближайшему метро и только запрыгнув в вагон, чуть успокоилась. Сердце колотилось у самого горла, руки дрожали. Господи, да что же это такое? Как ей теперь смотреть ему в глаза? Дура! Надо было лучше следить за собой! А то понравился ей, видите ли, молодой человек! Любовалась им исподтишка, млела от звука его медленного низкого голоса, шутила чаще обычного – только бы увидеть его улыбку и ямочки на щеках. Вот и дошутилась!
Ну ладно, ничего. Как-нибудь. Еще целое лето впереди, все это позабудется!
Конечно, он просто клеился к ней в надежде на…
Неужели она выглядит такой… доступной?
Какой кошмар…
Доехав до своей станции, Лия немного успокоилась. Зашла в пару магазинчиков и побрела к дому, потихоньку отламывая куски от еще теплой чиабатты: страшно хотелось пирожного, которое она так и не попробовала. На детской площадке кто-то качался на качелях, с силой отталкиваясь длинными ногами – Максим! Лия остановилась, а он спрыгнул с качелей и помчался к ней, перескочив через низкий заборчик.
– Как ты здесь оказался? Откуда ты знаешь, где я живу?!
– Лия Сергеевна! Но вы же сами дали мне адрес! Я привозил вам ведомость на подпись. – Он вгляделся в несчастное лицо Лии, которая ничего такого не помнила, схватил ее руку, поцеловал и прижал к груди, прямо к лихорадочно стучащему сердцу. – Простите меня, ради бога! Я наговорил вам всякой чуши! Ужасно волновался! Вот и понесло!
Лия опустила голову: и что теперь делать? Максим вдруг куда-то исчез – Лия удивилась, но он уже бежал обратно с белой коробочкой в руках:
– Вот! Вы же так и не попробовали! Поставил на лавочку и чуть не забыл. Представляете, ворона подбиралась к нашим пирожным! Давайте, я сумку возьму. Ну что, пошли?
– Куда?
– Чай пить! С пирожными. Начнем все с начала.
Они действительно пили чай. И разговаривали. Довольно долго разговаривали – правда, потом никто из них так и не мог вспомнить, о чем именно. Но точно не о Пикассо. Наконец, Максим вздохнул и сказал:
– Я пойду, наверно? Поздно уже. Спасибо за чай.
– Спасибо за пирожные.
Лия открыла ему дверь, он чуть помедлил на пороге, потом еще раз вздохнул, очень выразительно, и пожал плечами:
– Ну что ж… Тогда я пошел. Еще увидимся. Пока!
Лия закрыла за ним дверь и тоже вздохнула. Прижалась лбом к холодной деревяшке и некоторое время постояла, ни о чем не думая. Запиликал звонок. Она нервно усмехнулась и распахнула дверь – Максим вошел.
– Ты что-то забыл?
– Похоже, забыл. Поцеловать тебя.
