– Деньги и еще кое-что – права на использование моего изобретения. Исключительные права!
До меня потихоньку начало доходить.
– Так вы изобретатель?
– Изобретатель! – патетически воскликнул Артист-официант, погружая пальцы в блюдце с сухариками, – пусть так называют тех, кто сидит в конторах и клепает удивительно новые шипы для зимней резины! Удивительно новые и, конечно, очень, очень нужные!
Последнее восклицание прозвучало как-то особенно горько.
– Мой проект, – наклонившись ко мне, трагическим шепотом произнес Артист-изобретатель, – изменит мир! Изменит всю жизнь, всю эту систему перевернет с ног на голову!
Его дыхание отдавало алкогольными парами. Я отодвинулась. Пустая болтовня порядком надоела.
– Систему уже переворачивали, – сухо перебила я, – и с ног на голову, и обратно. Все результаты налицо. Чего вы от меня хотите? Что мы будем продавать?
– Продавать! – Артист завел глаза к потолку, – для начала я продам вот это кафе! И заплачу вам аванс. А вы расскажете миру обо мне и моем изобретении.
– Да каком изобретении, черт подери?! – рявкнула я.
Артист с размаху хлопнул стаканом о стойку. И начал говорить.
Поначалу из его сбивчивой, путаной речи я не поняла ничего. И лишь спустя время, уловив последовательность в повторяющихся описаниях, я смогла выстроить общую картину.
Артист, конечно, никаким артистом не был – хотя талант у него явно присутствовал. По крайней мере, талант трагически восклицать и доводить людей до рявканья. Поминутно закатывая глаза и отчаянно жестикулируя, он изложил мне историю своей непростой жизни, перемежая ее вставками с обрывочными упоминаниями собственно проекта.
Артисту-изобретателю не так давно исполнился двадцать один год. И он предлагал людям возможность получения дармовой энергии. Что-то там он синтезировал такое, что позволяло бы обойтись без трудоемких процессов выработки и передачи тока.
– Провода! – восклицал он, – генераторы! Гидро… электроса… станции! – очередная порция пойла нетвердой рукой отправлялась по назначению. – Забудьте!
Каким-то боком (я так и не поняла, каким) его изобретение относилось и к пищевой промышленности. Он что-то нес о получении биоэнергии прямо из воздуха и все пытался приложиться к пустой бутыли.
Конечно, его предложение зарезали. Он клялся и божился, что предстал перед комиссией абсолютно трезвым, и я была склонна поверить – пьяным соискателям давали под зад ногой сразу, даже не слушая. А его изобретение просто признали неосуществимым и «заведомо бесполезным». Но, несмотря на уничтожающий вердикт, Артист не сдался. Все свободное время он посвящал своей идее, разрабатывая и уточняя бесконечные новые детали. Результат не замедлил сказаться. Если полгода назад антикафе, доставшееся незадачливому гению от отца, относительно процветало, то сейчас он оставался единственным постоянным посетителем, официантом, барменом и владельцем в одном лице. Проект между тем креп, обрастал подробностями и близился к финалу. Близилось и время очередной проверки. И все шло к тому, чтобы признать бизнес нерентабельным, а Артиста – бесполезным.
– У меня есть всё… Презентации, демонстра…рации! – изобретатель икнул и не глядя сгреб мой стакан, – и мы это продвинем! Они все… они все узнают, поймут! Да!..
Он внезапно замолчал, уставясь тоскливыми глазами в пространство.
– Почему вы выбрали меня? – спросила я скорее риторически, не надеясь, что Артист меня поймет или хотя бы услышит.
– Нашел по… объявлению, – он справился с трудным словом и уронил голову на скрещенные руки.
Я посидела еще немного, глядя, как отражается в сальных волосах перемигивание ламп. Потом встала и пробралась через темный зал к выходу. Дверцы кафе-салуна тихонько стукнули за моей спиной.
Бредя по опустевшим, девственно чистым ночным улицам, я размышляла об услышанном. Неудивительно, что проект завернули сразу же. Скорее всего, комиссия даже не стала утруждаться рассмотрением всех предоставленных материалов. Уже из тех обрывочных сведений, что я смогла получить от пьяного гения, мне стало ясно – это угроза. Его проект бил по всем фронтам. Столпы общества – крупные промышленники, владельцы пищевых комбинатов, разработчики газовых и нефтяных месторождений, инженеры ГЭС – в случае успеха проекта оказывались под угрозой. Дармовая энергия и пища из воздуха – счастье всем и каждому, и никто не уйдет обиженным… Вот только это было счастье завтрашнего дня, в который мы никак не могли шагнуть. А сегодня каждый из нас больше всего на свете боялся оказаться бесполезным. Мы перешли от спекуляций колбасой к барыжению дешевой электроникой, а оттуда – к продажам собственных детей. Всё как-то очень быстро стало очень просто: родился – учился – доказывай. Тебе на это дано целых семь лет: с окончания средней школы и до того, как в твоей личной карточке появится вожделенная запись «индекс 1». Или 2. Или 3 – неважно. Лишь бы не ноль.
