— О-о! — глаза работорговца ярко заблестели.
Не знаю, что именно ты предвкушаешь, но навоображал ты себе неправильно.
Небось, он просто обрадовался тому, что я, даже став знаменитостью, продолжаю пользоваться рабами.
— Я хочу купить рабов-полулюдей, и подешевле. Чем меньше Уровень, тем лучше.
— На какую сумму рассчитываете?
Может, на Лингуе я не заработал, но еще до начала тех событий королева передала мне пять тысяч серебряных.
— В пределах пяти тысяч серебряных монет. Сюда входит плата за тех, которых ты разыскиваешь.
— Инвестируете в ваше новое предприятие?
— В очередной раз попрошу не задавать вопросы, на которые уже знаешь ответ.
Вот серьезно, сколько он вообще знает?.. У меня уже чувство, что он и будущее насквозь видит.
— Попрошу за мной.
Работорговец повел нас вглубь шатра.
Фиро пошла было за нами, но остановилась.
— Ты чего?
— ...Что-то я туда не хочу.
Видимо, почуяла характерную мрачную атмосферу и амбре.
Я-то привык, но тоже не скажу, что находиться там приятно.
— Ладно. Подождешь здесь?
— Угу.
Фиро кивнула и принялась обнюхивать лотерею с яйцами.
Вот тут мы с тобой и познакомились.
Предупредив напоследок не есть яйца, я отправился следом за работорговцем.
По пути мы прошли совсем рядом с клеткой, где когда-то сидела Рафталия.
— ...Вот то место, где моя судьба изменилась… — с чувством проговорила она… но, если подумать, прошло не так уж много времени.
Даже не полгода.
— Я сделаю вам значительную скидку.
— Какой ты щедрый.
— Меня вдохновляет то, что вы собираетесь заняться весьма интересным делом! Вы ведь наверняка станете человеком успешным?
— Ну… типа того.
— А я смогу заработать, стоя в тени Героя Щита-самы.
— В смысле?
— Думаю, вы и сами поймете, если вспомните явления, сопровождавшие легенды о божественной птице.
А-а… да, Рафталия ведь прекрасно проявила себя.
Наверняка армия очень высоко о ней отозвалась, а если работорговец заявит, что взялась она именно отсюда, то сможет неплохо заработать.
— Но не дай бог народ из-за этого односельчан Рафталии раскупит.
— Нет-нет-нет, об этом и речи не идет. Итак, выбирайте!
— Я возьму...
Наверное, всех, кто хоть как-то приглянулся?
— Этого и этого. И еще вон того. И того, что рядом. И этого еще, с одеялом. И вот этого.
Я начал с двух крепких на вид мальчиков. Потом выбрал двух рабов, державших друг друга за руки и дрожавших — явно друзей. Затем выбрал трясущегося под одеялом в уголке клетки, а напоследок — стоявшего у решетки и смотревшего на Фиро.
У Эклер уже есть четыре, я приведу шесть, итого десять. Для начала неплохо.
— Да, кстати, я буду заниматься регистрацией рабов еще и на месте, так что возьму с собой кого-нибудь, кто умеет это делать. Рабство ускорит их рост.
— Меня восхищает ваш глазомер, Герой-сама. Могло показаться, что вы тыкали наугад, но выбрали очень качественных рабов. Чудесно!
— Уа-а-а-а…
— Наофуми-сама? Вам не стоило подойти к процессу выбора бережнее?
— Я взял не только крепышей, но и тех, с кем придется поработать. Эй, ты, с одеялом. Живо сюда.
Он явно страдает от истощения, а дрожит от ужаса.
Работорговцу пришлось подать знак. Появился крепкий мужик, открыл клетку и лично вытащил из нее ребенка с одеялом.
— О-отпустите!
— О-о…
Мы сорвали одеяло, под которым оказалась… девочка-крот.
— Таких зверолюдей называют торкообразными, у них очень ловкие пальцы. Поскольку они очень плохо переносят свет, чаще всего ими пользуются в качестве ночных сторожей. Эта, конечно же, пока еще ребенок.
— А-а-а... — торкообразная от страха тут же забилась в угол и сжалась в комочек.
Кажется, Рафталия за нее сильно переживает.
Так что я оглядел торкообразную получше.
Ну, что тут сказать, крот он и есть крот. Человекоподобный, словно оборотень. Только не волк, а крот.
Роста невысокого — где-то мне по пояс. Наверное, подрастет еще.
Ловкие пальцы, говоришь… это будет кстати, работы планируется много и всякой.
— Если вас интересуют рабы с ловкими пальцами, замечу, что енотообразные, к которым относится ваша подопечная, тоже этим славятся.
Я посмотрел на Рафталию.
Если подумать, я ее ничему не учил… максимум, на что она способна — снимать шкуры с мертвых монстров.
Сама она не вызывалась чему-то учиться. Возможно, просто неуклюжая от рождения.
— Вы сейчас подумали что-то оскорбительное?
— Да нет…
— Так или иначе, торкообразные идеально годятся для любой тонкой работы руками. Кроме того, они очень покорны. От всей души советую!
Я снова перевел взгляд на трясующегося торкообразного ребенка.
— Мне кажется, или в этой стране как-то многовато садистов?
На кого из рабов ни посмотри — у всех следы от кнута.
— О да, но с этим ничего не поделать, если учесть долгую историю войн против полулюдей.
— То есть, аристократы, принимавшие участие в войнах, нынче вымещают накопившуюся злость на детях?
Наверное, и пресловутый аристократ, терзавший Рафталию, был из таких.
— Более того, некоторые даже предлагают сдачу рабов в аренду по низкой цене специально для покупателей-садистов. Мы тратим серьезные деньги на выкуп тех, что совсем потеряли товарный вид от такого обращения.
Да уж, тьма у этой страны глубокая.
