— "Ты должен выстоять! Не верь мерзавке! Этот мутант, созданный Землёй — самое хитрое пространственное существо, готовое подпалить собственную шкуру, но вывернуться и обманом смешать все мои планы!"
— "Я… всё проверю", — Мстиславу стало тяжело дышать, руки Нибиру, извиваясь чёрными змеями, обхватили голову, шею, грудь. — "Вы…помогли мне вспомнить её имя…"
— "Сейчас уходи! Сам решу, когда тебе вновь вернуться ко мне", — Чёрная фигура внезапно отпрянула от человека, выбрасывая его назад в мир.
— … Индиана Москалёва, — на верховного с фотографии смотрела невероятно яркая девчонка. Глубокие серо-зелёные глаза, неуловимо печальные, грустные, покоряли его волю. — И куда спряталась наша обладательница множества жизней?
Знал бы нунган, что его приказ о срочной эксгумации тела девушки всколыхнёт интерес к её исчезновению у нерядовых членов "организации", разорил бы могилу с помощью своих подчинённых по-тихому, в ночи…
— С ума сошла?! — в этот раз не кричала, тупо шипела, как и положено кобрам. — Зачем припёрлась сюда? Сдохла второй раз так и ступай с миром вдаль!
Смотрю на неё ничего не выражающим взглядом, что взять с беременной змеюки? Того и гляди яйцами в меня замечет или покусает, ещё не известно, что хуже.
— Куда идти-то? — мне холодно до сих пор, всё же умирать явно не полезно. Я сворачиваюсь в толстом свитере под тёплое покрывало, рядом урчит Пятнашка. Хрен тебе, Сая, сегодня никуда не уйду! Буду в твоей норе от нунганов прятаться.
— В лес иди! В Монголию поезжай, вы со своей мамочкой покойной собирались посетить и даже найти могилу Чингизхана, так вали и ищи! — вот разверещалась! Маму вспомнила. Знает, змеища, что если бы та жива была, папка в сторону Саи даже не взглянул. Стерва! Но она беременная, поэтому агрессивная… пошла она… никуда не уйду. Спать хочу.
— Слышишь меня? Или мне тебя выкинуть?
Вот не хотела я её на место ставить. Слишком уязвимая аура, чувствую, как мой брат (да, да, да! Я знаю, что у меня будет братишка), просит прощение за мать и по-свойски пытается её утихомирить. Её навязчивое чувство опасности достаёт хуже комаров в тайге!
— Сая, заткнись. Мать мою не вспоминай, хуже будет! Папка её больше жизни любил, не так, как тебя, по обязанности. Никуда не уйду, пока не приду в себя, потом решим. А если с тобой или братюней что-нибудь случится, рассчитывай на мои жизни. Поверь, мне терять особо нечего.
Затихает, видимо, тут и брат, и я постарались. С ней только так. Прямо, но без угроз. Беременное дитя лесов, блин.
Уходит. Через какое-то время, тормошит меня за плечо, опять?!
— Ну чего тебе? — Пятнашка недовольно взрыкивает, Сая её бесцеремонно сгоняет и усаживается на место рыськи рядом со мной.
— Вот, пей, давай, принесла чаю целебного, — протягивает мне любимую глубокую зёлёную кружку со сколотым краешком. — Там чабрец, зверобой, душица…
— Мёд положила? — озноб до зубов уже добрался
— Наглая, ты, баба, Аня, — ахххх… как необычно! Меня по имени назвали!
— Ну плохо мне, видишь же, ego infimum (я больной лат.)
— Ой, не матерись! Короче, в чае есть ещё снотворное и травка под названием "утерянный след", хрен они тебя найдут, если сама не захочешь.
— Угу, Пятнашку верни, и спасибо, капитан Кобретти! — салютую её кружкой. Вот ведает же, что придётся меня терпеть, покуда все свои девять жизней не спущу. Чего шипела? Сама не знает.
Блестит своими глазами на меня, заботливо поправляет покрывало, трогает лоб. Но главное — заткнулась о том, что мне нужно прямо сейчас в лес уходить. Всё-таки кошара я, как ни крути, не мытьём, так катаньем. Котиков любят все. Цель достигнута, я напиваюсь целебным чаем от капитана Кобры, Пятнашка опять лежит под боком, ура! Я дома.
— Ну что, Пятнаха, пора нам в тайгу, — треплю холку. — А то засиделись с тобой дома, пора размять когти, крошшшшка моя, — эххх! Люблю морду рыське растягивать, чтобы все зубы её были видны.
В моей семье пополнение. Мелкому Москалёву уже семь месяцев, братюня не по своим "дням" сУрьёзен и не плаксив, такой ребёнок суровый, настоящий Москалёв-Кенджиев! А вот у меня теперь другая фамилия, и даже имя. Стела Новикова… стрём какой-то. Правда, в нашем посёлке ко мне по-прежнему обращаются как к Индиане, я не против. В Новосиб поселковые носа не кажут, так что удивляться им ничему не придётся, тем более, никто не знает, куда я исчезаю. Пока легенда для поселковых старая, я езжу в Питер. Так я могу оставаться собой только в этом месте планеты Земля.