— Убери свои ресницы, длину волос, — Шоно судорожно вспоминает всё моё из яркого. — Перестань выпячивать свои познания, стань никем.
Ох, а вот это сложно. Я привыкла сыпать фактами, спорить с лекторами, до умопомрачения люблю доказывать свою точку зрения.
— Я ж на журналиста учусь! Кааак?
— А так! Стань полёвкой. Незаметной, шныряющей туда-сюда, стань москитом. Хоть кем стань, только очень незаметным. Чтобы не нашли.
Я чувствую, что-то пошло не так. Раздражение так и сквозит в каждом ответе. Слух мой, и без того отменный, а сейчас, и вовсе, как Пятнашка, прядаю ушами, пытаюсь сквозь пространство уловить нечто неподалёку от него. Сквозь возникшую секундную паузы слышу чужое еле слышное дыхание рядом с волком.
— Что происходит? — до меня доходит, Шоно не свободен, он с кем-то очень важным для него. И этот кто-то — совсем близко. Чёрт.
— Что?
— Волк нашёл свою волчицу? — иду ва-банк. У него любовь, луна, цветы. Короче, я не вписываюсь.
Молчит какое-то время… Охххх, Шоно, ужель не знаю я тебя?!
— Инди, я помогу тебе в последний раз, — наконец-то говорит мне названный брат. И я его понимаю! Потому что хочется просто жить. Жить — не тужить. Проблемы должны быть понятными. А у нас с ним они дурацкие, неправильные, не от мира сего. Нунганы, обязанность по отношению к братьям и тотему. В его случае, не только. Шоно должен следить за моими жизнями и смертями… Какого…?!!!! — Не в этом дело, ну и в этом тоже, но в основном причины другие.
— При встрече расскажешь?
— Встречи не будет.
Я чуть с ветки не свалилась с Киром на руках! Охренел, волчара?! Как не встретимся?! Почему?
— Почему? — голос неконтролируемо предаёт меня. Я… я понимаю, у него появился некто родней чем все мы вместе взятые. Но… это же в последний раз! Мы, возможно, больше не увидимся!
— Инди! Эта, выделенная в лохматом году, линия спутниковой связи после окончания нашего разговора будет уничтожена. Я и сейчас не уверен в её безопасности, — Шоно переводит дух. — Похоже, мне придётся много что стирать сегодня, закрывать все блэкдоры, перепроверять по несколько раз то, что сможет на тебя указать не как на Стеллу Новикову. Я даже денег тебе перевести не смогу.
— У меня есть слиток, — глупо напоминаю я.
— Да, блядь, есть! Но его ещё надо пристроить задорого! Чтобы не было нужды ни для тебя, ни для Кира.
— Семёнычу сбагрю.
— Какому Семёнычу? — оторопело переспрашивает названный брат.
— Ты его не знаешь. Это папин знакомый из нашей прошлой жизни.
— Зато он знает тебя!
— Поверь, он не вспомнит меня. Тем более, я приму меры.
— Рысь! — когда Шоно хочет, чтобы до меня основательно дошло, он обращается ко мне через название тотема. — Если ты совершишь хоть один опрометчивый шаг, хоть одну маленькую ошибку в этот раз — я не смогу помочь тебе. Слышишь? Не из-за моей девушки, не из-за того, что я устал.
Пауза длится долго, но я слышу его сбившееся дыхание, даже стук сердца слышу, он всё ещё со мной на связи. Решается сказать нечто неприятное, пугающее.
— Похоже… похоже, нунганы нашли меня.
Весь имеющийся адреналин устремляется в голову. Сердце начинает колотиться неправдоподобно быстро. Я не могу справиться с эмоциями, не могу представить, что потеряю ещё и Шоно! Молча ожидаю продолжения разговора, придерживая огромную трубку обеими дрожащими руками.
— В Питере прокатилась волна смертей. Я обратил внимание, что взрыв бытового газа и внезапная асфиксия после операции не случайны, — волк переводит дух, рядом с ним кто-то нервно вздыхает. — Почти все из круга умерли.
— Какого круга? — сипло спрашиваю, зная ответ. Мне просто тоже нужны эти мгновения, чтобы выкинуть панику, чтобы начать трезво мыслить.
— Круга людей, присутствовавших на твоём ритуале.
— Лиса?
— Со мной.
— Санчес?
— Убило молнией.
— Мишка? — спрашиваю, а сама дрожу, неужели и его убрали, он ведь маленький совсем…
— Жив, с мамой в Сербию уехали. Навсегда.
— Барс?
— Не знаю, исчезла вместе с Серафимой Андреевной.
Боги! Какой кошмар! Я навлекла проклятье на всех близких! Кто-то остался жить, кто-то ушёл в сумерки навечно. Расплачусь ли я за свою прихоть оставить жизнь Ваньке?!
— Инди, чего ты молчишь?
— Уже не молчу. Значит, пока мы с тобой теряемся?
— Да.
— Согласен, что пока?
— Да.
— Я буду хорошей кошкой. Всё сделаю правильно, — немного молчу, прежде чем выдать следующую инфу. — А потом я найду всех, до единого, нунган и персонально сварганю из каждого блюдо таёжной кухни!
— Что?! Прерываешься…Рысь!.. Твою мать, Лиська, принеси мне срочно аккумулятор!
— Ни-че-го.
В ярости обрубаю телефон, такая волна злости охватывает! Перевешиваю очень аккуратно платок с младенцем на ближайший сук, затем быстро ретируюсь вниз. Чуть отряхиваю испачкавшуюся штанину, а злобный взгляд ловит тёмный силуэт большого охотника. Чеканя шаг, ко мне приближается настоящий Шерхан. Уссурийский тигр лениво передвигается, будто ему скучно. Да ладно?! Сейчас будет весело… шкура полосатая! Двигаюсь навстречу, лишая хищника возможности понять, почему я так действую. Пока обалдевший потомок саблезубых в ступоре размышляет, я водружаюсь на него и ласково шепчу ему: