— Девочки мои, мне пора на работу. Жизнь заставила танцевать, — пока обтекаемо сообщаю о роде своего занятия.
— Не отпроситься?
— Точно нет. Пятница, вечер, самый сбор денег.
Дамы удивляют: не расспрашивают что я и кто, молча принимая мой образ жизни.
Подъезжаю к клубу почти вовремя, до моего выступления остаётся всего-то жалких десять минут. Голому одеться — только подпоясаться. Наспех надеваю "пятнистые доспехи", натягиваю ажурную полумаску, готово! Рысь идёт срубать бабло.
Ощущаю каждый изгиб своего тела, сегодня у меня вдохновение. Извиваюсь, рассказываю публике, как мне хорошо, закидываю немного клубнички… сегодня впервые я полностью обнажаю грудь… так хочу… так чувствую…
Взгляд нунгана я ощущаю, как удар кнута, он мгновенно вышибает из моей фантазии. Денег сегодня много, но заканчиваю я раньше, чем требуют зрители. Сегодня достаточно, даже сиськи мои увидели.
Как же мало свежего воздуха. Иду по чёрному коридору улиц, рядом, скользит тень подружки, но я чувствую присутствие…
— Выходи, — я не говорю, скорее, издаю рычание…
Из тьмы на меня надвигается фигура. Массивный, шагает нагло, развязно, рожа — мечта дам бальзаковского возраста.
— Охуеть мне повезло, — проговаривает типок.
— Ммм?
— Целая рысь передо мной. Это ты удачно сиськи показала, детка. Давай умирать?
Пятнашка цепляет его загривок, видимо, давно пасла. Нунган хрипит, извивается, но пощады не просит, пока ещё не осознаёт пиздеца, внезапно накатившего ему в шею. Подхожу ближе, плотоядно оглядываю; хоть кровь и хлещет из шеи, мне нужно увидеть и услышать больше.
— Повтори, пожалуйста, кто ты и что хочешь? — взгляд нунгана уже мутный, рыська убила его.
— Хрррр, дрррам, — хрипит враг. Я опять не поняла, что они все хотят от нас!
Внезапно меня простреливает такая тоска, воспоминания гребут острыми плавниками по дну памяти. Ванька… ради которого я пошла на свою вторую смерть, подставила круг и родных… зачем всё это, если я останусь навсегда тупым оружием? Осознание накатывает с последним вздохом нунгана. Не хочу быть одинокой; наверное, поэтому непроизвольно шепчу в ночь: "Ванька, найди меня, пожалуйста"… Клянусь! Я чувствую его желание найти меня!
Клянусь всеми богами и вселенными! Как только нога касается раскалённого асфальта аэропорта "Толмачёво", меня прошибает глубокой волной осознания реальности невозможного! Да, это всего лишь лёгкий флёр, скорее всего, крепкой надежды, но… так захотелось жить!
— Что? — спрашиваю Артура, который, кажется, в открытую следит за каждым моим движением.
— Ты на что-то надеешься, — констатирует тот, неверяще оглядывая меня.
— А ты не дал мне шанса думать иначе, — как всегда перекладываю на него ответственность за всё случившееся. Я — говнюк, который не любит боль, эгоист, привыкший обвинять кого угодно, кроме себя. Я так выживал. И если в этот раз всё случится иначе, чем рисует моё воспалённое воображение… досвидули всему светлому во мне.
Артур хмурится, обреченно качает головой, у него нет надежды, он всего лишь сопровождает меня.
Два человека, отец и сын… когда я переговорил с ними, понял — надо было давно сделать это! Потрясающие по своей энергетике, делятся ей с тем, кто им действительно интересен. Они сейчас рядом. Поддерживают, молча готовятся к моему вселенскому разочарованию. А я ловлю такой драйв, такой кайф! Наверное, просто рецепторы засекли запах сосны, смолы и полевых цветов?
— После эксгумации я все связи поднял, нашёл деревушку, где прятался Москалёв. Вань… блядь… ты должен знать! Кто бы ни был вашими странными врагами, они всё-таки добрались до неё… Мы примчались туда на следующий же день после обнаружения нестыковок. Только, Вань, слышь… Уктэке, он, вроде, их самым близким был, он нам сказал не искать Индианку… Представляешь, как я охуел, когда услышал, что её вообще можно было искать?! — Артур несколько раз проводит пятернёй по своим смоляным волосам, волнуется, смывает с себя морок прошедших годов. — По его словам, Аню с братом забрали в лес…
— В лес? — переспрашиваю, а у самого губы расплываются в блаженной улыбке. Анька, её тайга, её лес… среда обитания! Она ж там, как я в драке, как рыба в воде, как… нунган в пекле!
— Я видел, что сделали с её близкими, — крепкая рука ложится на моё плечо. Чувствую запах адреналина от Артура, он очень волнуется. — Их… Вань, их пытали. Вряд ли девушка и её брат выжили.
Я примитивен. Мне главное, чтобы она выжила, поэтому меня не впечатляет описание поз мертвецов, лишь лёгкое сожаление касается души, когда Чёрный описывает возможные пытки. Сожалею, господин Москалёв, надо было уметь защищаться. Ваши женщины были этого достойны.
— Слышь, папа-дядя, ты бы придержал дух отчаянья. Помнишь нашу с Ави историю? — мне, собственно, плевать на слова Артёма. Я прикладывал амулет к груди и потусторонняя хрень пробрала до мозгов голосом Аньки, куда мне надо, у нас с ней всё иначе, но… что там за история?
— Не сравнивай! Там у вас Гаити и прочие наркоманские заскоки.