— Сколько дверей в спальню ты смог открыть своим красноречием?
— Честно говоря, много, но та, которую я хочу открыть больше всего, кажется, заперта.
— И она останется запертой, даже если мне придется загородить ее стульями.
Он ухмыльнулся.
— Ты мне подходишь больше, чем я думал.
Она улыбнулась, хотя его слова заставили ее вспыхнуть с новой силой.
— Поезжай домой. У тебя в карете гости, помнишь?
— Жаль. Будь у меня выбор, я бы позволил Рэймонду отвезти их домой без меня.
— И, несомненно, дал бы сплетникам много поводов для разговоров.
— Несомненно, — ответил он с горящими глазами.
Чтобы разрядить обстановку, возникшую между ними, она спросила:
— Так ты собираешься инвестировать в школу Фостера?
— Я пока не уверен, но, думаю, что сделаю это. Хотя, должен признаться, у меня есть сомнения насчет мужчины, который променял тебя на женщину с мозгами размером в горошинку.
Эстер рассмеялась:
— Иди домой.
— Я уйду, но все еще жду поцелуя.
Надо признать, Эстер хотела удовлетворить его просьбу, но сейчас было не время и не место, поэтому она промолчала.
— Спокойной ночи, малышка. Да, кстати, если ты действительно хочешь, чтобы я финансировал эту школу, приходи позже в «Безумие», и мы это обсудим.
— Сегодня вечером?
— Да, сегодня вечером.
— Это подозрительно похоже на шантаж.
Он поклонился.
— Так и есть. Увидимся позже вечером.
Она не смогла сдержать смех.
— Гален?!
Она смотрела, как он уходит, и чуть не крикнула, чтобы он вернулся. Однако она поклялась, что поквитается с этим дразнящим креолом.
Открыть школу в Уиттакере было мечтой каждого. По закону школы в Мичигане были разделены по расовому признаку. В настоящее время Фостер преподавал в заброшенном домике. Община восстановила его, как могла, но во время дождя крыша протекала, расходных материалов было мало, и на данный момент посещать занятия разрешалось только детям, чьи родители могли позволить себе оплатить обучение. Плата за обучение была единственной зарплатой, которую Фостер получал за свои услуги. Чтобы пополнить свой доход, он работал клерком на некоторых предприятиях в округе, но Эстер знала, что преподавание — его истинное призвание.
Она также знала, что без щедрости Галена могут пройти годы, прежде чем община сможет собрать средства, необходимые для строительства хорошей школы, и еще больше — для того, чтобы выплачивать Фостеру справедливую и достойную зарплату. Было также очевидно, что сегодняшнее предложение Галена было больше связано с его так называемым страстным желанием, чем с чем-либо еще, и в этом-то и заключалась загвоздка. Каковы были истинные намерения Галена? Вернулся ли он в Уиттакер, чтобы разоблачить предателя, или просто чтобы перевернуть ее размеренную жизнь с ног на голову? Было бы ложью сказать, что она не находила его интересным. Он был очень возбуждающим, пожалуй, самым возбуждающим мужчиной, которого она когда-либо встречала, но она не была настолько наивна, чтобы поверить, что на самом деле у него на уме нечто большее, чем просто интрижка. Несмотря на то, что они принадлежали к одной расе, в социальном плане они принадлежали к разным классам, и границы между ними пересекались очень редко. Ей нравились искры, вспыхнувшие между ними, но она не планировала поддаваться его обаянию и остаться с разбитым сердцем.
Однако женщина, которую он оживил той октябрьской ночью, действительно хотела остаться с ним наедине, хотя бы ненадолго. Сегодня вечером, когда он сидел за столом напротив нее, она могла думать только о том, как было бы чудесно, если бы они ужинали вдвоем. А когда он упомянул о своей симпатии к кленовому сиропу и к ней, она была уверена, что задохнется.
Да, в глубине души она наслаждалась сознанием того, что Гален заботится о ней, желает ее, но, несмотря на декларируемую привязанность Галена, она была уверена, что была не более чем развлечением, чем-то, что могло развеять скуку, пока он не вернется к своему богатому положению в жизни. То, что он ей очень нравился, не имело никакого значения.
Она подождала, пока часы на каминной полке не пробьют десять, затем снова накинула плащ и вышла запрячь мула в повозку.
Эстер без проблем преодолела в темноте относительно небольшое расстояние до особняка. Она возила пассажиров уже более десяти лет и знала сельские дороги как свои пять пальцев, даже ночью. Однако, приближаясь к большому дому, она начала сомневаться в правильности своего решения. Может, он просто дразнил ее? Неужели она неправильно его поняла? Ей хотелось думать, что нет, но, приближаясь, она не увидела его кареты. Что, если его не было дома? Тетя воспитывала ее в строгих правилах, и Кэтрин, несомненно, перевернулась бы в гробу, узнав, что Эстер отправилась в гости к мужчине посреди ночи. Эстер также не подумала о том, что нанятая им прислуга может выставить ее за дверь, но теперь она она об этом задумалась. За некоторыми занавешенными окнами горел свет, а на подъездной дорожке стояло несколько экипажей и колясок. Что, если он развлекался? Она сомневалась, что он захочет, чтобы его отрывали от гостей.