Женская неприкрытая полнота – вкус Востока. Еще Пьер Левек подметил, что чем «восточнее» по происхождению эллинистические Афродиты, тем они более плотны, упитанны, широкобедры и т. д. Это мы отчетливо видим и в искусстве Гандхары. Например, в скульптурной группе из Тахти-Бахи, предположительно изображающей пару Фарро и Ардохшо или Куберу и Харити, а может, и просто дионисийский мотив. Женщина в хитоне являет собой примерно тот же тип эллинистической богини плодородия, какой был описан нами в предисловии, из музея Корфу – с хлебной мерой на голове и рогом изобилия в левой руке (куда она тянется правой, лучше не писать). Широка, круглолица, грудаста, довольна. Радуют глаз крутобедрые индо-греческие женщины в античных одеяниях с рельефа со сценой пиршества из Национального музея в Лахоре, а также гневная Сумагадха, избивающая аскета на рельефе из Сикри из Национального музея Пакистана в Карачи. Г.А. Пугаченкова так описывает эту сцену, проводя параллели с греческим искусством: «Вся сцена, где воссоединено несколько событий, полна порыва. Великолепна Сумагадха с прекрасно разработанной обнаженной спиной, на которую ниспадают кудри прически, – поза и нагота ее напоминают сражающуюся амазонку, только оружие – не меч, а палка». Действительно, после этих слов автору вспомнилась копия фриза Галикарнасского мавзолея с изображением Амазономахии, выставленная в небольшой экспозиции на руинах этого чуда света в турецком Бодруме (оригинал в Британском музее). Одна из амазонок весьма походит на Сумагадху – уже безоружная, прикрытая лишь слегка по поясу каким-то ошметком, который и одеждой не назовешь, яростно напирает на врага крепкой грудью, замахнувшись кулаком и вместе с тем готовясь лягнуть…
Г.А. Пугаченкова так пишет по этому вопросу: «В гандхарской скульптуре женщины предстают в расцвете женственности и пышных форм. Можно выделить здесь три разновидности. Одни изваяния – их меньше – восходят к эллинистическому прототипу, закрепленному еще в греко-бактрийское время: статные, с мягкими формами зрелого тела, обрисованного драпирующейся туникой, подхваченной под грудью, – такими они предстают в рельефах “дионисийского” цикла, в… статуе “Афины из Лахора” и полуобнаженном торсе из Шахри-Бахлол. Для них присуща классическая поза “уравновешенного покоя”, которая была одним из достижений греческого ваяния в его поисках гармонии человеческого тела. Другие женские изображения – а они преобладают в гандхарских рельефах – следуют индийским понятиям о женской красоте. Пластическим воплощением их были якшини – полуобнаженные, пышнотелые, в чувственных поворотах, подчеркивающих гибкость стана, с крутыми бедрами и тяжелыми чашами грудей, между которых ниспадают массивные ожерелья. Эти вычурные изгибы тела, перекрещенные или раздвинутые ноги в тяжелых браслетах напоминают позиции доныне сохранившихся древнеиндийских ритуальных танцев. Подобный тип женской красоты запечатлен в классической литературе Индии, как например, в следующем отрывке из “Панчатантры”:
Третий тип, передающий реальные или идеализированные портреты знатных адорантис (поклоняющихся Будде, дарительниц и т. п. –
