— Я доволен жизнью, занимаюсь йогой. У меня нет цели заработать кучу денег, каковую ставят перед собой жители многих «развитых» стран.
С ним было интересно общаться, по-простому, без водки и без общих знакомых. У нас был совершенно разный менталитет и разное воспитание. Но, на удивление, были общие темы.
Я пригласил индуса-вегетарианца в Россию. И начал расспрашивать его о так популярном в Индии занятии — йоге.
— Йога — путь к счастливой жизни, — рассуждал он.
— А давай ты меня тоже научишь? — попросил я.
— Вообще, из меня плохой учитель, но помочь я тебе смогу. У меня есть приятель, который преподает йогу.
И снабдил меня координатами настоящего йога со стажем.
Распрощавшись с русскоговорящим индусом в теплых чувствах, я отправился на ночевку в гостиницу.
Утром оказалось, что помимо эротического храмового комплекса, в котором мне пришлось просидеть в заточении, смотреть в деревне Каджурахо особо нечего.
Но в деревне было хорошо, и уезжать не хотелось. А помимо прочего я ждал ежегодного танцевального фестиваля, который должен был начаться на следующий день. Ожидались танцевальные группы из разных концов страны, в том числе и болливудские актрисы и певицы.
Поэтому в исследовательских целях, и чтобы не терять времени, я взял напрокат велосипед за полдоллара и весь день прокатался по окрестностям. За несколько часов я успел забраться в какую-то глушь, где индусы жили практически первобытным строем: дома без электричества, впряженные в плуг буйволы, женщины, собирающие какие-то растения в плетеные корзины, и обалдевшие от увиденного иностранца на велосипеде босые дети. Некий услужливый крестьянин отвел меня на пастбище крокодилов, и я издалека посмотрел на пару невзрачных серых особей, нежащихся на январском солнце. Я ему подарил купюру в десять рупий, чтобы хоть как-то поддержать его бюджет. Взамен я был накормлен очередной подозрительной кашей, которая еле влезла в мой организм из-за количества специй.
Обижать человека не хотелось, и я, насколько это было возможно, затолкал в себя угощенье. К счастью, на этот раз все обошлось.
Общего языка у меня с этим крестьянином не обнаружилось, и я, подуставший от жары, вернулся под вечер в Каджурахо.
Наконец настал день фестиваля. До вечера-открытия был целый световой день, и я отправился к йогу, чьи координаты мне любезно оставил русскоговорящий индус.
Йог был настоящим: тощим, длинным, костлявым и гибким. И по совместительству хорошим малым, говорящим по-английски. Мы с ним быстро нашли общий язык и приступили к обучению. Одет был йог в серый однотонный спортивный костюм и замотан — не то для солидности, не то для защиты от холода — в белоснежный шарф-полотенце.
Сначала была теория. Йог на английском с ошибками поучал меня, для чего нужна йога вообще. Я мало чего усвоил, да и не стремился. Потом йог показал различные позы, которые умел делать сам: изображал змею, зайца, кого-то еще, садился на шпагат, завязывался узлом и творил другие необычные вещи.
Затем началось самое главное. Йог стал проверять мою гибкость и прочность.
Пытаясь связать меня узлом, посадить на шпагат и соорудить из меня змею, йог добился немногого. Я скрипел и трещал по швам. Дальнейшие издевательства над моим телом заставили меня лить слезы. Но эксперимент есть эксперимент и я хотел его довести его если не до конца, то хотя бы получить базовое понимание йоги. Я продолжал скрипеть, подвывая от боли, а йог аккуратно, но безуспешно выламывал мои конечности. Я был прочен, но не приспособлен к индийским практикам.
Мы выпили чаю вместе с йогом и его домочадцами. У меня ныли все части тела.
— Слушай, йог, — заявил я ему. — У тебя во дворе стоит мотоцикл. Давай прекратим заниматься экзекуциями, а я лучше залью бак бензином, и мы покатаемся по окрестностям? И конечности мои будут целы, и тебе напрягаться меньше.
— Конечно, давай, — без колебаний согласился йог. Ему и самому надоело уже меня насиловать.
Мы наполнили топливный бак и отправились по окрестностям, йог в шарфе за рулем, я — сзади.
На этом мои эксперименты с йогой на всю оставшуюся индийскую жизнь закончились. На своем дальнейшем пути я встречал многих йогов индийских, йогов, приехавших из Европы или России в Индию специально, чтобы позаниматься любимым делом. Встречались мне и потомственные йоги, и йоги свежевыращенные, бедные и богатые, черные и белые. Индия — конечно же, страна йогов. Но сам я больше с этим занятием связываться не стал. Наверное, потому что был не готов. Йога с нахрапа не берется: нужны многолетние сначала духовные, потом физические практики.
Покинув нашу большую и чистую деревню Каджурахо, мы быстро домчались до другой, маленькой и грязной.
Езда на мотоцикле по индийской сельской местности — гораздо более спокойное занятие, чем дурные ралли по миллионным мегаполисам. Обгоняют сельские индусы друг друга как-то глупо и лениво, еле-еле выезжая на встречную линию, слегка посигналивая остальным участникам движения. Постоянно приходится обгонять то трактор, то повозку, периодически объезжать отдыхающих коров и ямы.
