Комплекс этот, являя собой логический центр деревушки, был отстроен в средние века и был одновременно посвящен джайнизму, шиваизму и вишнуизму [5]. На сегодняшний день на облагороженной территории сохранилось порядка двадцати строений разной высоты, огороженных не очень высоким забором. Особенностью этого комплекса являются непристойные барельефы, выдолбленные в стенах храмов: внутри и снаружи. Тут вам и скульптуры совокупляющихся людей, и разнообразные каменные фаллосы, и комбинации из людей и животных, занимающиеся групповыми непристойностями, и даже какие-то мифические существа — трехголовые минотавры, слившиеся в любовной оргии сразу с несколькими жрецами. Издалека строения похожи на торты, подойдешь ближе — и вот торчит какой-нибудь длинный фаллос из коня, вонзающийся в рот завязанной узлом пышногрудой женщине, а внутри храма сидит каменное божество в недвусмысленной позе. А вот — другое божество с маленькой пиписькой, зато с четырьмя ногами — всякое случается в индийских религиях… Самое интересное, что все эти статуи и статуэтки для средневековых индийских идолопоклонников служили объектами моления. На сей же день религиозных функций этот комплекс не выполняет, и, так же, как Тадж-Махал, включен в список всемирного наследия ЮНЕСКО и служит, в первую очередь, для сбора денег с туристов, круглогодично приезжающих полюбоваться красотами Каджурахо.
Вход на территорию храмового комплекса стоил не слишком дорого, но, двигаясь вдоль забора, мы нашли не очень высокий участок, который манил нас своей доступностью.
— Лезем? — молниеносно предложил я.
Венгры не стали сопротивляться. Мой опыт перелезания через всякие заборы в разных точках планеты был немалый, и я решил воспользоваться своим умением — больше не из экономии, а из спортивного интереса.
Мои новые друзья, не привыкшие к подобным процедурам, да еще и нагруженные громоздкими фотоаппаратами со штативами и объективами, замедляли процесс и увеличивали наши шансы быть замеченными. Мы уже были по ту сторону ограды, как нас освистнул охранник.
«Влипли», — не без улыбки отметил про себя я. Был бы один — никто б и не заметил, но, увы, удача была не на нашей стороне. Кто-то из работников, скорей всего, настучал охране. Венгры приуныли. Нас повели в какой-то офис: специальное управление по борьбе с перелезателями через забор, расположенное на территории комплекса. Все чинно и цивильно, правда, слегка завалено хламом: коробками, проводами; деловые индусы сидят за компьютерами и заполняют данные о нарушителях.
Нас троих усадили на лавку: меня, венгра, венгерку.
— Лазаем, значит, через забор? — прищурился худой индус, по всей видимости, самый главный. — Не платим за билеты? Подрываем экономику нашего штата?
— Мы не хотели, мы не специально… — робко начали отмазываться мы.
— Вы — злостные нарушители, вас нужно в тюрьму! Сейчас мы занесем вас в специальный реестр, вызовем полицию. А при повторном нарушении, даже если вы решите перелезть через забор в другом штате, — вас депортируют, — запугивал нас надзиратель.
Остальные индусы улыбались. Улыбался и я. Просто не мог сдерживать улыбку, анализируя всю комичность ситуации.
Я сильно сомневался в том, что существует — в Индии, стране хоть и высокотехнологичной, но сильно раздолбайской — этот самый единый реестр нарушителей.
Нервничали лишь мои венгерские друзья, и мне стало их искренне жаль.
— Это моя глупая затея, эти ребята ни при чем, — героически решил я взять на себя всю вину.
— Нет, отвечать будете все вместе, по всей строгости закона! — главный начальник был непоколебим.
Девчонку начало трясти, она стала хлюпать и реветь, парень принялся ее утешать, мысленно жалея о том, что связался со мной.
— За что ж вы девушку так доводите, какая полиция, что вы несете, у вас заборы низкие, соблазнительные, вот я и полез, они за мной, отпустите их хотя бы.
— Нет, сейчас будем протокол составлять. Давайте копии ваших паспортов.
Я по-прежнему был спокоен, даже запряг индусов мне за водой сходить.
Начинаю утешать венгров, что ничего с нами не случится. Воды принесли на подносе: мы ж белые люди все-таки, хоть и нарушители общественного порядка.
Европейцы паспорта при себе имели, и их под конвоем повели делать копии.
Я же, хоть паспорт и лежал у меня в кармане, решил потянуть время.
— Идем в гостиницу, за паспортом, — предложил я.
Мне выделили конвой, и мы отправились. Нужно было дойти до другого конца деревушки. Встречаемые нами прохожие отказывались что-либо понимать: иностранца ведут под конвоем по главной улице деревни. Хорошо, наручники не надели, хотя я б не отказался: в наручники меня никогда не заковывали. Торговцы не пристают. Только один ребенок несмышленый подлетел ко мне:
— Мистер, куда тебя ведут?
— В тюрьму, — пошутил я. — Со мной хочешь?
Ребенок убежал.
На обратном пути из гостиницы напоил конвоира соком: жарко, он не спешит, я не спешу.
Вернулись мы в управление, а на иностранцев уже состряпали протокол. Они успели написать слезливые объяснительные на английском в духе «мы во всем раскаиваемся, больше так не будем».
