Третья — к которой относился и я — длительно путешествующие бродяги, не обязательно буддисты, но обладающие достаточным количеством времени, чтобы — если не просветлиться — то хотя бы попытаться понять постоянно живущих тут монахов, смотрителей, учителей, учеников, просветляющихся и представителей прочих социальных слоев. Некоторые из этих путешественников зависали совсем надолго, медитируя и приобщаясь к буддийской культуре. Например, один мужик, которого я встретил, занимался следующей практикой. Один день нужно было ходить, ходить-ходить-ходить несколько часов, отмеряя шаги, по дорожке, внутри сада. Следующий день — сидеть неподвижно, в этом же саду. День следующий — опять ходить-ходить. И так, сменяя хождение и сидение, он должен был провести несколько недель или даже месяцев. После этого он должен был вроде как просветлиться.
У меня столько времени не было, поэтому я ограничил время своего нахождения в Лумбини тремя днями.
Лица из второй и третей групп должны были платить за вход, а третьи — еще и за проживание на территории (в монастырях или редких гостиницах) и — иногда — за практики (как договоришься).
На входе в городок, возле платильника, я сразу же познакомился с группой каких-то студентов из Катманду, с ними-то мы и направились вовнутрь.
Очевидно, по причине большой территории, хоть и огороженной, дырок внутрь парка было немерено, однако я все же решил поддержать рублем непальское местечко Лумбини, в надежде, что мои только что выменянные у индийских менял непальские рупии пойдут на благое дело.
— Из какой страны прибыл к нам? — задал вопрос мужичок-смотритель в забавной сиреневой непальской пилотке.
Вовсе прикинуться местным, хоть я уже и познакомился с непальцами, не получилось бы: высокий рост (по непальским меркам — 183 см — гигант!) и большой рюкзак выдавали меня.
На стене в будке висели расценки, на английском, с разными сносками, скидками и пояснениями.
Непальцам и паломникам вход был бесплатен или почти бесплатен.
Гражданам стран SSARC[22] — индусам, афганцам, пакистанцам, шри-ланкийцам и некоторым другим — вход стоил чуть дороже, но предоставлялась большая, по сравнению с остальными, скидка.
В рамках дружбы.
«Что-то вроде местного СНГ», — решил про себя я.
Ну а совсем иностранцам — бледнолицым европейцам, русским, африканцам или американцам — вход был наиболее дорогим, порядка пяти долларов.
Быстро прокрутив в голове, что ни за шри-ланкийца, ни уж тем более за индуса я не сойду, то я назвался пакистанцем. И даже поприветствовал мужичка на урду.
— Намаскар, — ответил он на непальском, взял плату за вход и пропустил меня на территорию.
С тех пор для всех смотрителей музеев и прочих мест на территории Непала, где мне светила какая-то скидка, я был не просто иностранцем — а пакистанцем. Для правдоподобности — из Карачи. Непальцы по большей части верили и пропускали меня безо всяких документов, делая скидку почти что своему, пакистанцу, гражданину страны содружества.
Первым, кого я заметил после входа, был маленький непалец-лилипут, сидящий на стуле возле ворот, с просто-таки огромной головой, по сравнению с его телом. Если у обычного человека голова занимает примерно 1/8 часть тела, то у этого товарища голова была размером в четверть туловища, не меньше.
Лилипут стрелял у прохожих деньги, вроде как инвалид.
Он наблюдал за процессом моего проникновения на территорию и запомнил, что я пакистанец.
«Эй, пакистанец!» — махнул он рукой и поздоровался. Заново перевирать и открывать карты я не хотел, поэтому пришлось дальше играть в пакистанца. Поскольку поселился я на территории Лумбини на несколько дней, то каждый день, проходя мимо человека с большой головой, мне с небольшим стыдом приходилось вспоминать, что я пакистанец.
«Эй, пакистанец!» — не унимался он и кричал через всю улицу, радостно меня приветствуя, фальшивого пакистанца из Москвы.
Если окажетесь на территории Лумбини, то возле входа вы его обязательно заметите — маленький мужик с огромной лысой головой, как у героя комиксов, как у персонажа мультфильма «Следствие ведут Колобки».
Итак, про Лумбини.
Так называемая «Зона развития» имеет четкий план застройки, так как разрасталась, преимущественно, в двадцатом веке, после того, как непальские археологи, в конце века девятнадцатого, откопали тут первые предметы, связанные с жизнью и деяниями Гаутамы Будды.
Каждая буддийская держава считает за честь построить на территории этой зоны храм, монастырь или хотя бы ступу. Поэтому есть тут и шри-ланкийские монастыри, и монгольские, и индийские, и всякие другие. Паломники, по предварительной договоренности, селятся обычно в «своих» монастырях: монголы — в монгольских, китайцы — в китайских.
По состоянию на начало 2011 года никаких следов деятельности российских буддистов на территории Лумбини я не наблюдал.
