Индийская страсть полностью

Анита была в отъезде, когда в Капурталу приехала Бринда. Испанка так устала от беготни, связанной с подготовкой к свадьбе, что решила поехать в Муссори, в Chateau Kapurthala, чтобы отдохнуть там недельку, наслаждаясь свежестью горного воздуха. Она также сбежала от невыносимой обстановки во дворце, где все нервничали из-за опоздания невесты. Когда она вернулась, белые круглые палатки в форме восточного купола уже высились в огромном парке дворца, образуя целый полотняный город. Анита занялась наведением последних штрихов, а тем временем начали съезжаться гости со всего света. О своем приезде сообщили девять принцев, среди которых выделялся принц Кашмира, который принимал знаменитую чету у себя в Сринагаре во время ее медового месяца. Среди прибывших был Ага Канн, мусульманин высшего ранга. Остальные прислали своих старших сыновей в качестве представителей. Женщины зенаны заставляли Бринду днем и ночью заниматься интенсивным процессом «обратной индианизации. «Мне пришлось заново учить язык и вспоминать древние обычаи, которые за годы, проведенные мной за границей, вылетели у меня из головы, — вспоминала Бринда. — Я была так занята, что мне удалось прийти в нейтральное состояние, при котором я не чувствовала себя ни счастливой, ни несчастливой».

В Индии празднование такого масштаба привлекает множество любопытных. Попрошайки, старцы, знахари с гарантированными рецептами от бесплодия и продавцы всевозможных чудес нахлынули в Капурталу на поезде, пешком и на повозках, запряженных волами. Традиция свидетельствует, что эти люди важны в той же мере, что и приглашенные принцы, и их следует принимать со всей сердечностью. Раджа, щедрый и великодушный, приказал своим поварам давать им еду без ограничений, причем ту же, что ели работники дворца. Вся эта братия, не имея крыши над головой, расположилась прямо под открытым небом, чуть подальше от белых палаток, чтобы поучаствовать в празднестве, во время которого сикхи не только отмечают свадебную церемонию наследного принца, но и подтверждают неизменный порядок вещей.

Небывалый в Пенджабе фейерверк ознаменовал начало большого дурбара, грандиозной публичной аудиенции, на которой раджа приветствовал собравшихся гостей, а глашатаи объявляли их имена под звуки труб. Придворные и высшие чиновники государства вручали свои подарки и произносили поздравительные речи у портика главного входа во дворец. Среди приглашенных европейцев был принц Антуан Орлеанский, а также принц Амадей Брогли.

Раджа хотел, чтобы Анита постоянно находилась рядом с ним. Испанка выполняла обязанности хозяйки дома со всеми полагающимися ей почестями, и у губернатора Пенджаба, высшего представителя британской власти, явившегося на свадьбу в сопровождении своей супруги, больше не нашлось предлога, чтобы не поздороваться с ней. Это была маленькая месть раджи за ограничения и запреты англичан. Несмотря на то что остальные жены раджи не выходили из своего дворца, они знали все, что происходило в L’Élysée. Совершенно логично, что особая роль Аниты на свадьбе сильно огорчала их. Бринда жила с ними, прилагая громадные усилия, чтобы примириться со своей новой жизнью, хоть ей и хотелось восстать, когда она слышала сквозь стены отголоски праздника.

Ужин для восьмисот участников торжества был подан в парке, и после десерта дворцовые орудия дали тринадцать почетных залпов. Тогда же заиграл оркестр, состоящий из пятидесяти музыкантов. Раджа подошел к супруге британского губернатора, которая сидела с другой стороны почетного стола рядом с махараджей Кашмира, взял ее за руку и повел в центр ротонды парка, переделанной в танцплощадку. Под звуки вальса Штрауса принц Капурталы и супруга представителя Раджа открыли бал. После этого остальные приглашенные и сыновья раджи двинулись к танцплощадке, освещаемой огнем факелов, которые держали высокие сикхские воины, а также светом луны и мерцанием звезд.

Когда внезапно заиграла музыка, Анита, сидевшая на стуле, резко выпрямилась. Она впервые услышала ее во время последнего путешествия в Европу и сейчас почему-то до смерти испугалась. С ней происходило нечто такое, что она сама не смогла бы объяснить. Казалось, внутри нее все перевернулось от музыки, которая очаровывала, проникая до глубины души. Этот ритм подарила миру в 1910 году Южная Америка, ритм, пробуждающий страсть: танго.

— Потанцуешь со мной?

Анита вздрогнула, услышав страстный голос. Молодой человек на аристократическом английском языке спросил ее, хотела ли она танцевать. Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Это был высокий индиец в тюрбане бледнорозового цвета с изумрудной заколкой, из которой поднималось элегантное перо. Его улыбка обнажила ряд белых зубов, совершенных по форме. Не сводя глаз с Аниты, он замер в ожидании ответа. Его взгляд был настолько пленяющим, что она, неожиданно потупившись, застенчиво ответила:

— Я не умею танцевать танго.

— Я тоже, но мы можем научиться вместе.

В следующее мгновение она оказалась в объятиях молодого человека, ступая в такт его шагам по танцплощадке.