Индийская страсть полностью

Но состояние Аниты было скорее осеннее, меланхолическое. Постоянные боли не давали ей наслаждаться беззаботной атмосферой этой местности, такой прекрасной в летнее время. У нее не было настроения бывать на балах и маскарадах, и, если она и ходила с мужем на ужины или приемы, то делала это, чтобы компенсировать отсутствие интимных отношений. Она пребывала в постоянной печали. Принц был терпеливым и понимающим, как всегда. Он даже не упрекнул ее в том, что она организовала похищение дочери Далимы и впутала в это дело Индера Сингха, заставив капитана поверить, что махараджа дал свое согласие. Как только Джагатджит узнал об этом, он, раздраженный дерзостью Аниты, хотел отчитать ее, но, поскольку дело было сделано, предпочел промолчать. Избегать прямого столкновения (в любом случае, если возможно) было чертой его характера.

Еще одной чертой характера махараджи был неутолимый голод к светской жизни, а Муссори летом представлял собой сплошной праздник, сравнимый только с Симлой. Летний теннисный турнир воспринимался как спортивное событие первостепенной важности, а великолепные прогулки верхом как данная необходимость. Пышные ужины позволяли познакомиться с новыми людьми, а балы и маскарады давали прекрасную возможность совратить кого-нибудь или быть совращенным. Арлекин и фея в остроконечном колпаке, призрак и ведьма с метлой, денди и амазонка… Маски скрывали лица британских офицеров, чиновников высокого ранга, английских дам, индусов из высшего общества, в том числе махараджей и махарани, которые с удовольствием окунались в атмосферу всеобщего флирта и ухаживаний. Некоторые заканчивали праздник в каком-нибудь уголке сада, другие оставались до рассвета. В легкомысленных и волнительных водах праздничной обстановки такая яркая личность, как махараджа, с его любовью к роскоши и развлечениям легко поддавался искушению. «Джагатджит познакомился с ней за ужином в одном особняке Бхупин-дара Сингха из Патиалы, на который он пришел лишь потому, что его испанская жена, Прем Каур, еще не полностью выздоровела, — рассказывал Джармани Дасс, который тогда был его адъютантом, но впоследствии дошел до поста премьер-министра Капурталы. — Она ему сразу же понравилась. Некоторое время принц смотрел на женщину, а затем, как только появилась возможность, заговорил с ней. Англичанка была не одна, вероятно, со своим женихом или мужем, но, поскольку она обожала верховую езду, махараджа увлек ее разговорами. Они проговорили весь вечер».

В конце концов принц одолжил ей двух лошадей — одну для нее, а вторую для ее спутника, и она приняла это одолжение с большим восторгом. Но через пятнадцать дней Джагатджит прислал к ней человека за лошадьми, и, как он и рассчитывал, англичанка пришла умолять, чтобы принц одолжил их снова. Махараджа согласился, однако поставил условие: она должна пойти с ним на бал-маскарад, устраиваемый его другом, раджей из Пиплы. Женщина долго не раздумывала и согласилась. «Они танцевали весь вечер, а затем махараджа провел замечательную ночь с ней», — вспоминал Джармани Дасс. Вскоре стало известно, что он подарил англичанке пару лучших лошадей и драгоценности. С тех пор они были любовниками каждое лето.

Анита слишком устала, чтобы подозревать своего мужа в мимолетных увлечениях. Через слуг новость об изменах махараджи не замедлила дойти до ушей Далимы, но служанка не раскрывала рта. Она горела желанием создать для своей госпожи, которая тосковала и, в отличие от прежних лет, едва играла со своим сыном, спокойную обстановку. Аджитв свои пять лет рос счастливым ребенком в окружении друзей и двоюродных братьев. Он свободно гулял по всему дворцу, и жены махараджи, устраивая в зенане обед или день рождения какого-нибудь ребенка, всегда хорошо принимали его. То, что Харбанс Каур вела войну с Анитой, не означало, что женщины зенаны должны воевать с малышом. Наоборот, первая жена махараджи всегда была приветлива и внимательна к Аджи-ту — в конце концов, он был сыном ее мужа и господина.

Начиная с лета 1913 года Анита заметила перемены в поведении махараджи. Она винила в этом себя, объясняя его равнодушие к ней своим плохим физическим и эмоциональным состоянием, бременем пятилетнего брака и постоянным давлением, которому его подвергала семья и англичане в связи с женитьбой на иностранке. Хотя Анита всегда говорила, что это не задевало ее лично, однако, без сомнения, она считала, что отношение к ней окружающих волей-неволей отражалось на ее муже. «Ему, должно быть, приходилось много раз защищать меня, — думала Анита, — сражаться за мои права». Эта мысль пришла к Аните, когда они вернулись в Капурталу и махараджа, накануне своего дня рождения, обратился к ней с просьбой.

— Я бы хотел, чтобы ты не приходила на пуджу, — сказал он, — чтобы избежать напряженности в семье. Кроме Парамджита и Бринды на этот раз будет еще и Махиджит со своей невестой.

По каким-то своим соображениям махараджа предпочел уступить женщинам зенаны, чтобы сохранить мир в семье.