Тем временем Анита находилась в Малаге вместе со своими родителями и своим горем. Она изменилась и уже не была такой, как прежде. До сих пор смерть воспринималась ею как беда, случавшаяся с другими — с чужими сестрами, с детьми и родителями других людей, а не с ее близкими. Это внезапное откровение вкупе с болью, вызванной потерей сестры, и при отсутствии того, кто мог бы снять груз с ее души, привели Аниту в состояние крайней меланхолии. Возможно, таковой была жизнь, которая сопровождалась постоянной потерей тех, кого ты любишь, пока не предстанешь перед собственной смертью. Постоянные терзания и мысли о войне, повлекшей за собой столько смертей и разрушений, впервые заставили Аниту задуматься о непрочности и скоротечности жизни. Она даже не могла отблагодарить Бенигно Масиаса за помощь, оказанную Виктории, потому что он тоже скончался: его сбил военный грузовик, и инфекция попала ему в ноги. Этот несчастный случай, глупый, как и все несчастные случаи, произошел совсем близко от дома Виктории, когда он, вероятно, навещал ее в последний раз. Это известие пришло к ней из Лондона от махараджи. Отчаявшись, Анита стала искать утешения в вере. Она закрылась в своей комнате и часами стояла перед маленьким импровизированным алтарем, над которым висели изображение Святой Девы Победоносной, фотография ее сестры с племянниками, а также картинки сикхских гуру и связка благовонных палочек. Она молилась всем богам, пытаясь вновь обрести смысл жизни. Оставаясь без движения с четками между пальцев и смежив веки, Анита отрешилась от всего, что ее окружало. Среди всего того, что ей довелось выслушать от священников, пандитов, мулл и монахов, с которыми она встречалась за всю свою жизнь, Анита искала слова утешения.
Она оставалась в Испании столько времени, сколько потребовалось для организации ухода за ее двумя осиротевшими племянниками. Ей хотелось забрать их с собой в Индию, но она знала, что не должна этого делать. Ее положение в далекой стране было настолько запутанным, что усложнять его еще больше не имело смысла. Поэтому Анита оставила их на своих родителей, пообещав взять на себя все расходы. Из-за ощущения собственной беспомощности и осознания, что она уже ничего не сделает для своей сестры, Анита не могла оставаться в Испании дольше, чем ей хотелось бы. Чувство вины словно подгоняло ее. Как бы ей ни хотелось выбросить из головы горестные мысли, она все время возвращалась к ним, считая себя виноватой в смерти Виктории. Это причиняло ей еще большую боль, особенно когда она находилась рядом с родителями и племянниками. Кроме того, махараджа требовал, чтобы она приехала в Лондон.
Первое, что сделала Анита, прибыв в Англию, была поездках сыну в Харроу. Мальчик, как выяснилось, предпочитал учебе игру на саксофоне и джаз. Он сдал экзамены через пень колоду, и махараджа пригрозил перевести его в другой колледж. Аджит яростно сопротивлялся, поскольку знал, что в другом колледже будет еще тяжелее. Он тосковал по безмятежной и приятной жизни в Индии, потому что английские зимы казались ему бесконечными и унылыми. Анита часами успокаивала и утешала его, но при расставании едва сдержала слезы, чувствуя, как у нее разрывается сердце. «Что же это за жизнь, — спрашивала она себя, — если никто из членов семьи не может сказать, что он по-настоящему счастлив? Все мы разделены и чувствуем себя одинокими…» Анита все чаще задумывалась о том, что она лишена обычной семейной жизни — такой, как у ее родителей, когда они с Викторией были маленькими. Ей нравилось представлять, какой могла быть ее жизнь с другим человеком, например с Ансельмо Ньето… Возможно, менее интересной, но зато более счастливой. У каждого своя карма, любила повторять Далима. «Куда заведет меня моя карма?» — спрашивала себя Анита, предчувствуя появление темных туч на горизонте своей жизни.
Странно, но сейчас она думала только о том, чтобы побыстрее вернуться в Капурталу. Раньше с ней никогда такого не происходило, да и вряд ли могло произойти. Анита всегда чувствовала, что жила жизнью, взятой взаймы у своего мужа, как будто он был владыкой огромной империи счастья, созданной для него и только для него. Она так и не нашла своего места. И все же сегодня ей хотелось вернуться в Индию.
Во время своего пребывания в Англии Анита стала путаться прожорливости огня, который она сама разожгла в своем сердце. Дело в том, что у нее из головы не выходил Каран. Она желала находиться с ним не ради удовольствия, а по простой и чистой необходимости. Он превратился для нее в наркотик. Любовь, которую она испытывала к своему мужу, стала уменьшаться из-за излишне отеческого отношения с его стороны, которое привело к тому, что между ними образовалась дистанция, непреодолимая для обоих. Каран был прямодушным и настолько близким по духу человеком, что она чувствовала его на расстоянии. «Возможно, я не умею быть счастливой, — говорила она себе. — Я отвергаю то, что имею, и предпочитаю то, чего у меня нет. А если это просто каприз?»
