Индийская страсть полностью

Раджа хотел быть настолько космополитичным, что в 1901 году совершил святотатство, которое вызвало целый скандал, на этот раз в его собственной среде, среди сикхов: он сбрил себе бороду. По мнению Джагатджита, так было гораздо практичнее, а он не казался слишком уж «варваром» в Европе. Теперь не нужно было ни возиться с сеточкой, как остальным его единоверцам, ни тратить часы на расчесывание и укладку. Джагатджит поступал, как европейцы: брился каждое утро. Сикхи восприняли его выходку как вероотступничество и предательство обычаев своего народа. Раджа стал «белым»! Одна из пяти обязанностей сикхской религии заключалась в том, чтобы никогда не стричь себе волосы, поскольку это было признаком уважения к изначальной форме, которую Бог дал человеку. Остальные четыре обязанности заключались в том, чтобы всегда носить гребешок, символ чистоты; короткие брюки, чтобы помнить о необходимости морального воздержания; металлический браслет, символизирующий колесо жизни, и маленький кинжал как напоминание о том, что каждый сикх должен быть готов отбить любое нападение. Джагатджит оставил себе самое основное из религии, поскольку внешние признаки казались ему чистой формальностью: он ограничился тем, что молился каждое утро, читая страницы из «Грант Сахиб», священной книги сикхов. Гораздо позже раджа заявил, что, если бы он предвидел, что бритье бороды так оскорбит традиционалистов, он бы, без сомнения, не позволил никому прикасаться ножницами к своей бороде. На самом деле он просто опередил время. Несколько лет спустя многие сикхи стали брить бороду, не теряя при этом своей религиозной принадлежности.

Экстравагантность Джагатджита не оставляла ни у кого и малейшего сомнения в том, что он — наследник великих принцев и императоров прошлого. Для представителей высшего общества быть эксцентричным всегда считалось особой формой утонченности. В Капуртале, как раз перед своим вторым отъездом в Европу в мае 1900 года, после торжественной церемонии раджа заложил первый камень нового дворца. В течение ряда лет жители могли видеть, как год за годом воздвигалось это здание — совершенно незнакомого им стиля, с фасадом, позже окрашенным в розовый цвет, и белыми барельефами, с большими окнами во французском духе и крышей из серого шифера. А вокруг дома — сады, напоминающие ансамбль Тюильри Ле Нотра. Здесь прогуливались няньки и наложницы, возя коляски между аллегорическими статуями и фонтанами, такими же, как в Версале.

Его манера путешествовать тоже была экстравагантной. Во время одной из поездок в Бомбей на Punjab Mail раджа, ехавший в своих специальных вагонах, прицепленных к хвосту поезда, перевозившего около тысячи пассажиров, приказал личному секретарю, чтобы тот распорядился задержать движение на десять минут на станции Насик: он хотел побриться. Начальник станции заявил ему, что он не имеет права сделать это, и немедленно позвонил своему шефу, который приказал отправлять поезд. Пока секретарь настаивал на том, что его господином будут оплачены все убытки, вызванные задержкой поезда, телохранители угрожали машинисту, требуя подождать несколько минут. В результате начальнику станции пришлось уступить, и тысяча пассажиров ждала, пока раджа побреется.

Через какое-то время принц направил официальный протест в самые высокие инстанции железной дороги, а те передали его в политический департамент Пенджаба. Раджа оставался верен себе. «Если бы поезд не подождал несколько минут, — писал он, — я мог бы получить телесное повреждение, что обошлось бы железнодорожной компании гораздо дороже благодаря страховому полису, который я купил, чем убытки, вызванные маленькой задержкой». Видимо, он искренне считал, что подобные аргументы весьма убедительны.