Анита кивнула в ответ, продолжая потихоньку пить чай из глиняной чашечки, которую подала ей принцесса. Испанка задумчиво смотрела на Гобинд Каур: история этой необыкновенной женщины, столь дорого заплатившей за свою свободу, не оставила ее равнодушной. А она… наступит ли для нее день, когда ей придется отказаться от всего ради свободы? Будет ли длиться вечно ее идиллия с раджей? Примут ли ее когда-нибудь как свою или она будет продолжать оставаться чужестранкой? Размышления Аниты всегда заканчивались тем, что она задавалась вопросом, который впервые прозвучал из уст ее друга, художника Ансельмо Ньето, во время их встречи в Париже. «Действительно ли ты его любишь?» — спросил он тогда.
«Да, разумеется, люблю», — отвечала она сама себе. Подтверждением тому был недавний случай, когда раджа соскочил с лошади и упал на землю. Она до смерти испугалась, думая, что с ним произошло что-то плохое. К счастью, ничего страшного не случилось, но тревога и страх за него, не дававшие ей покоя, наверное, и были любовью, которую она чувствовала в себе самой. Пока она смотрела, как солнце садилось в поля рапса, покрытые сиянием от синеватого тумана, ей на ум пришел другой вопрос: «А если однажды я по уши влюблюсь в другого мужчину, как это произошло с Гобинд Каур?» Анита предпочла не отвечать на него, а потом вообще выбросила его из головы, подчиняясь рефлексу самозащиты и не желая думать о том, к каким крайностям могла бы привести ее случайность. Помимо этого у нее мог возникнуть другой вопрос: «А разве я когда-нибудь влюблялась?» Одно дело любить раджу, а другое влюбиться в него. Она знала, что в ее случае не было вспышки любви. Она никогда не знала такой влюбленности, способной потрясти человека до глубины души, этого сумасшедшего чувства, которое так хорошо описывает канте хондо[33]. Можно ли прожить целую жизнь, ни разу не испытав страданий от любви? Не давая себе увлечься чувственным порывом?
— Рам, Рам!
Несколько крестьян, возвращавшихся в деревню, приветствовали ее, сложив руки. Это был волшебный момент дня в полях Индии. Люди называли его «час коровьей пыли» из-за облаков пыли, которые поднимали животные, возвращаясь в хлев. Небо окрашивалось в бледно-сиреневый цвет. Запах дыма, поднимавшийся из печек, на которых женщины начинали готовить ужин, заполнял улочки и распространялся по долине. Мужчины, грязные от пыли, шли домой со своими мотыгами на плече. Собаки выли и повизгивали, внюхиваясь в воздух в поисках еды. Этот древний пейзаж казался вечным. «Нет ничего более красивого, чем наступление сумерек в индийской деревне», — сказала себе Анита.
В течение всего года Анита присутствовала на всех гражданских и общественных мероприятиях, где она и раджа были главными действующими лицами. Религиозные праздники отмечались в Амритсаре, множество других приемов проходило в столице Пенджаба Лахоре, расположенном в трех часах езды на машине от Капурталы. Привыкнув к спокойной жизни на вилле
В буфетах «Гимхана-клуб» и «Космополитен-клуб» смешались сикхи, мусульмане, индуисты, христиане и парсы. Светские дамы одеты почти так же, как и французские куртизанки семнадцатого века, а мужчины похожи на героев-любовников немого кино. На приемах, ужинах и балах высшего общества, которые знать и торговые магнаты давали в своих роскошных особняках, расположенных в жилых кварталах, не было дискриминации, кроме той, которую ввели англичане. Так, например, в своем любимом месте встреч, «Пенджаб-клубе», на табличке у входа было написано: «Только для европейцев». Для Аниты Лахор был полной противоположностью Капурталы с ее душной атмосферой.
Здесь не было пустых формальных отношений, поощряемых женами раджи, и Анита не чувствовала себя так, будто «имела сразу четыре свекрови», как она сама говорила, смеясь. В Лахоре царил дух большого города. У англичан там был военный лагерь, и они руководили Пенджабом из древнего дворца Великих Моголов, где находилась резиденция британского губернатора.
Еженедельная поездка в Лахор, превратившаяся для Аниты в традицию, которую она соблюдала с религиозной пунктуальностью, стала для молодой женщины, как и поездки верхом, настоящей отдушиной. Раджа обычно возил ее с собой в одном из своих «роллс-ройсов», который он вел лично, потому что у него всегда было какое-нибудь дело или встреча в самом важном городе региона.
Больше всего Аните нравилось самой ходить за покупками. Без мужа, в сопровождении одной только Далимы, Лолы или двух-трех слуг, которые носили за ней пакеты, она с удовольствием бродила по улицам Лахора.
