Атарвалла успел спрыгнуть раньше, чем рухнул конь — в его руках уже были длинный меч и небольшой круглый щит. От бесстрашно шагнул хищнику навстречу и ударил его тальваром, заставив дернуть хвостом. Щит сикху не помог — взбешенный ранением зверь отбросил Джода и вцепился ему в плечо, не дав упасть на землю. Вырвав клок человеческого мяса, тигр оставил свою жертву и решил скрыться — возможно, его напугала близость слоновьих ног или рана дала себя знать мучительной болью. С высоты хоудаха я видел, как под желто-полосатой шкурой перекатывались мощные мышцы, а его кровь разлеталась брызгами, пятная траву. В несколько длинных дерганных прыжок зверь скрылся в лесной траве. Ему вслед просвистела стрела Ранджита. Звук тупого удара и новый яростный кошачий рев подсказали нам, что эта полосатая машина смерти получила второе, очень обидное ранение.
— У зверя разрублено плечо! Его гордость посрамлена! — восторженно вскричал Ранджит. — Ступай, Петр, убей его саблей, а мы пока займемся ранами Джода.
Убить саблей⁈ Серьезно⁇
(1) Хоудах — площадка или башня на спине слона.
(2) Петр рассматривал «Атлас Индостана» 1799 года Джеймса Реннелла, помещенный в «Atlas to Crutteell’s Gazetteer».
(3) «Компани Бахадур», «Почтенная компания» — название британской Ост-Индской компании, принятое в Индии.
(более позднее изображение, когда у Сингха прибавилось пушек, но смысл транспортировки передает — слоны и волы)
Махоут, погонщик слона, заставил его опуститься на колени — не с первой попытки, животное нервничало. Я спрыгнул на землю и огляделся. Несчастный Атарвалла валялся в забытьи, истекая кровью, вокруг него суетились слуги. Его еще более несчастная лошадь упорно пыталась подняться, не понимая, что задняя часть ее тела ей больше не подчиняется. Стремительность, с которой крепкий мужчина превратился в калеку, а прекрасное животное, считай, погибло, отбивала всякую охоту лезть в этот чертов лес.
«Повезло Джоду, что тигр ему лишь вырвал кусок мяса из плеча. Мог ведь уволочь в чащу и сожрать», — внезапно осенило меня.
— Ну я пошел? — с глупой бравадой спросил я, обращаясь непонятно к кому. Подавил горькое проклятье и вытащил бухарку из ножен.
— Пьётр-сахиб! — крикнул мне в спину Ранджит. — Обычно раненый зверь залегает недалеко от места, где был ранен. Ступай и заслужи наше уважение в честном единоборстве.
«В гробу я видел ваше уважение», — так и хотелось ему ответить, но пришлось промолчать. Чем-то вся эта ситуация напоминала мальчишескую подначку на слабо, но в исполнении махараджи… Проверяльщик хренов! Придется идти в лес, как мне ни хотелось отказать.
Я не сомневался в том, что зверь скроется в зарослях, чтобы как бы раствориться на фоне желто-серой растительности, затаится, замрет и будет дожидаться момента, когда я окажусь на расстоянии прыжка. Он в своей стихии, у него преимущество, и одна надежда на полученное им серьезное ранение придавала мне сил. Если плечо разрублено достаточно глубоко, наши шансы уравниваются, а если я обнаружу его первым, то выйду победителем из схватки. При условии, что не буду спешить и буду действовать с осторожностью.
Неторопливо войдя в лес чуть в стороне от полосы из примятой травы, окропленной быстро подсыхающими яркими пятнами крови, я с бешено застучавшим сердцем вскарабкался на первое же подходящее дерево. Да, тигры куда лучше лазают по деревьям, чем человек. Но это здоровые тигры, а не раненые, так что есть варианты.
Атаки не последовало. Можно было внимательно оглядеться. Направление отступления тигра просматривалось сверху хорошо. Я забрался еще выше, почти до самого верха — передо мной раскинулась похожая на клумбу чаща с многочисленными проплешинами. Вот к их-то изучению я и приступил. Опыта выслеживания тигра — ноль целых, ноль десятых, так что молодое зрение Петра Черехова мне в помощь плюс навыки следопыта из прошлой жизни.
Я, мысленно разметив окружающее пространство, внимательно изучал квадрат за квадратом. Один за другим, не перескакивая к, казалось бы, перспективным местам. Дважды мне чудилось, будто что-то заметил. Но, нет, зверь был сама осторожность, в искусстве маскировки он мог дать мне фору.
— Ну же, покажись, тигра полосатая! Я из тебя коврик прикроватный сделаю! — бурчал я под нос раздраженно.
Зверь в коврик превращаться не желал. Осталось два варианта. Или сменить позицию, или заставить его выдать себя. Я выбрал второй. Начал отрывать сухие ветки и бросать их поочередно в очевидные места укрытий. Быть может, с земли они таковыми мне бы не показались, но позиция сверху обеспечивала неоспоримое преимущество для наблюдателя.
Все ж таки опыт не пропьешь даже адским дистиллятом Ранджита! В одной из мелких заросших травой прогалинок обозначилось шевеление после того, как туда прилетела палка. Внимательно вглядываясь, я сперва разглядел хвост, потом и всю тигриную вытянутую тушу. Вечно так — куда знаешь, куда смотреть, начинаешь себя корить: ну как же, вот же, все очевидно, куда твои зенки только пялились…
