Зато он жаловал мусульманских куртизанок-таваиф, оказывал им покровительство. Эти жрицы поэзии, танцев, музыки и чувственной любви проживали в Шехи Махал или «Королевском квартале». Они совершенствовались в своем искусстве на балконах своих домов и при нашем появлении разразились радостными криками, приветствуя своего повелителя.
— Я мечтаю создать из этих прекрасных чернооких дев свой полк амазонок, да боюсь, не смогу его усмирить, — со смехом рассказал мне Ранджит. — Мы сразимся с этим воинством вечером, руси-сахиб, уверен тебе понравится.
Понравится, просто понравится⁈ Вечером в мою честь был устроен прием, завершившийся придворной оргией. Девушки с накрашенными золотой пылью веками танцевали до упаду, пели зажигательные песни, хлопая в ладоши, и… пили с нами вино и арак. Многих из них падали от изнеможения или перепив, но было весело, очень весело. «Джимми, Джимми, ача, ача» — детский лепет по сравнению с тем, как зажигали эти девчонки.
Проснулся я не один, а в объятьях пылкой красотки из Кашмира с черными блестящими глазами. И сильно жалел, что не смог утром повторить всю ту Камасутру, с коей меня познакомили в весьма нетрезвом состоянии.
Но что поделать? Меня ждала королевская охота.
Хоть и пили мы вчера много — охота началась без задержек. Никто не пропал, не качался в седле, Сингх вообще смотрелся бодрячком…
Чем дальше мы удалялись от Лахора, тем меньше оставалось следов цивилизации. Фруктовые сады с редкими хижинами и обширные поля с селениями вдали, сменились лесными вырубками и пустошами, а чуть дальше возникла стена леса, не густого, с просеками, с пробитой сквозь него дорогой.
Мы двигались небольшой кавалькадой из нескольких слонов и вьючных лошадей. Впереди степенным шагом ехал на красивом коне генерал Джод Сингх Атарвалла, немногочисленные слуги поспешили на своих двоих — как объяснил мне махараджа, нам предстояла не придворная охота с большим числом участников с загонщиками, ручными гепардами, соколами и гончими, а нечто особенное. Что именно, он рассказывать отказался.
— Лучше отведай моего ликера, Пьётр-сахиб, — предложил он, протягивая бутылку.
Я сидел с ним вместе, как и в прошлый раз по дороге из Пешавара, на площадке на спине его любимого слона. Под рукой у меня лежало подаренное им ружье, я также захватил с собой шашку, по его совету. Зачем шашка на охоте? Что только в голову не придет этому алкашу, который пьет крепчайший кукурузный самогон с добавлением опиума, мускуса, мясного сока и разных трав! Пробовать такое? Бррр… Я помотал головой на предложение выпить.
Наконец, мы въехали в лес. Сингх — будто и не принял на грудь сотню капель своего ликерчика — стал само спокойствие и сосредоточенность. Он не сводил глаз с веток деревьев, переплетенных между собой в замысловатых конструкциях. Наш хоудах покачивало, но махарадже тряска платформы на спине слона не мешала. Периодически тренькала тетива, стрела улетала в листву, в ее направлении бросался босоногий мальчишка-слуга и приносил очередную подбитую птицу. Пернатую дичь складывали в открытые корзины, висевшие на боках вьючных лошадей. Даже у этих трудяг охоты, не говоря уже о слонах, головы были украшены пышными султанами. Иногда животные ими укоризненно качали в воздухе — им не нравился усиливающийся запах крови, которая капала на землю сквозь плетенки.
Очередной выстрел — юный слуга полез за добычей в густые заросли высокой светло-бежевой травы Он выскочил обратно на обочину засыпанной листовой дороги, приплясывая и строя умильные рожицы, пытаясь передать свое восхищение. Птица в ярком оперении, пробитая стрелой насквозь, лежала у него на вытянутых руках, беспомощно взмахивая крылом. Что-то в ней было необычное, что привлекло всеобщее внимание. Джод Сингх Атарвалла тронул своего коня, выехал слуге наперерез и жестом попросил показать ему подранка. Слуга послушно шагнул в его сторону.
Тигр выскочил неожиданно, бесшумный как тень и готовый убивать. Его целью был юноша с птицей, но хищнику не повезло — так уж получилось, что совпали смещение намеченной жертвы к конному Атарвалле и прыжок из зарослей. Гигантская трехметровая кошка не растерялась. Промахнувшись по первой цели, она мягко приземлилась на четыре лапы и тут же взмыла в воздух, издав леденящий душу кашляющий звук. Вцепилась в круп лошади Атарваллы и мощным ударом сломала ей позвоночник в районе крестца. Дикое ржание несчастного коня, визг слуги, проворно спрятавшегося под брюхом слона, испуганный вскрик Джода, грозный атакующий рык — все слилось воедино, известив всю округу, что в считанные секунды охота обернулась трагедией.
Я схватился за ружье. Ранджит тут же ухватился за мою руку сильными пальцами. Мне не удалось высвободить ствол.
— Охота с участием тигра всегда непредсказуема и смертельно опасна, но она раскрывает силу духа, — спокойно объяснил мне махараджа, в то время как тигр вынудил лошадь завалиться набок практически к задним ногам нашего слона. — Без ружья, Пьётр, только клинки.
