— Зембуреки, Матвей Иванович. Во-первых, хотелось бы их оставить в надежных руках, когда мы уйдем. Во-вторых, не только сохранить нашу полусотню, но и увеличить вдвое-второе. Вы только представьте: если мы до англов доберемся, они нас встретят правильно организованным строем — линией или каре. Как бороться с легкой конницей, они знают назубок. А тут наши верблюды… Да, пусть у фальконета дальность ненамного больше ружья, но она…
— Но она больше, — подхватил мою мысль Платов, — и это может стать решающим козырем на поле боя. Принимается! Заберем у бухарцев все их крепостные ружья. Я Карпову скажу, чтобы нос не воротил, а занялся. Какие еще есть идеи?
В голове вертелась идея насчет джина или той же горчичной водки как важнейшего средства дезинфекции на просторах Индостана, но после атаманского трехдневного загула… Я развел руками.
— Больше пока ничего не придумал. Разве что привлечь в наши ряды афганских горцев. Сильные духом воины.
— Разбойники, — отмахнулся Платов. — Сбегут, как жареным запахнет. Впрочем, поступай, как считаешь нужным. Будешь моим чрезвычайным посланником и полномочным министром! Дам тебе особую грамоту.
Он хохотнул, но как-то неуверенно, словно с затаенной печалью.
Пользуясь установившимся между нами доверием, я с участием спросил:
— Матвей Иванович, вижу, что-то вас гложет.
— Эх, Петя, Петя… Все правильно, все я верно решил. Да только приходится идти на подлог. Пономарев приказ о присяге новому царю привез, а мне придется его утаить.
— Раз вы не присягнули еще Александру, значит, и спроса с вас нету, — привел я сомнительный довод и тут же добавил. — Если все у нас получится, слава России воссияет на небесах! Всему миру покажем, на что способны Донцы!
— Думаешь? — неуверенно переспросил атаман. В его глазах заплескала надежда. — Победим, тогда уже мы будем диктовать условия. Торговля с Индией, несметные богатства, которые англичане отняли…
Я хмыкнул про себя. Сколько еще не отняли! Сколько золота да алмазов с рубинами лежат по подвалам храмов и дворцов раджей…
— … это же совсем другие гроши для казны! — продолжал размышлять Платов. — И новые возможности для Войска, настоящий древнеримский триумф. А триумфаторов трогать — себе дороже…
Он посмотрел на светлеющий горизонт. Ночь потихоньку сдавала свои позиции. О чем он думал? О том, что придется казаков обмануть, использовать втемную? Или о славе, которая ждет его там, на юго-востоке, где светил Сириус, звезда Востока, указывающий путь в далекую Индию?
(1) Цит. по: Записки Дениса Васильевича Давыдова, цензурой в России непропущенные, ч. II. Указали источник цитаты, чтобы вы не подумали, что мы от вольного придумали геройскому атаману мысли о побеге из России. И да: М. И. Платов действительно отбывал ссылку вместе с будущим «львом Кавказа», А. П. Ермоловым.
(2) Существует версия, что именно М. И. Платову принадлежит инициатива ввести в казачью форму лампасы.
Солнце заливало золотом роскошные дворики летней резиденции эмира Бухары. Я проснулся не от привычного крика дежурного, не от ржания лошадей или приказов урядников, а от пронзительного, совсем не царственного визга павлина, что важно расхаживал по галерее, веером распуская радужный хвост. Этот крик, похожий на скрип телеги или кошачье мяуканье, создавал странный аккорд, сливаясь с тихим журчанием фонтана, что бил прозрачными струями посреди внутреннего двора стоявшего неподалеку гарема.
Я лежал на мягкой кошме, укрывшись тонким шелковым одеялом, и смотрел на узорчатые росписи потолка, где золотые листья переплетались с синими цветами. В воздухе витало благоухание апельсиновых деревьев и роз, смешанное с тонким ароматом благовоний. По сравнению с полевыми стоянками и лагерями — это был просто рай.
Встав, начал одеваться. Утренней зарядки сегодня не было — сотне перед сложным походом полагался законный отдых. Да и мне тоже. Накинув тонкий прохладный шелковый халат, босой, я подошел к большому зеркалу. Мои щеки, покрытые загаром и огрубевшие от степных ветров, заметно лоснились. Не от вчерашнего необычного бухарско-еврейского плова в мешочек — ум отъешь, какая вкуснотища! Нет, я еще не успел набрать вес, после того как хорошо прокачал тело ежедневными тренировками и суровым походным бытом, немного лишнего мяса на костях мне бы не повредило. Морда лица блестела от утреннего пота. Жара, хоть и утро, уже стояла невыносимая. Но я не жаловался — я кайфовал. В молодом теле, посреди восточной роскоши, в расшитым золотом халате от эмира. Если это сон, пусть он длится как можно дольше. Увы, скоро все закончится: меня ждали холодные перевалы Саланга — место, куда я хотел бы попасть в последнюю очередь, да еще и свою сотню за компанию туда притащить.
«Нужно ребятам напомнить, чтобы проверили бурки и войлочные подстилки», — сделал я себе зарубку в памяти.
Прошелся босиком по прохладному полу — глинобитному, но ровному как стекло, очень приятно охлаждающему стопы и исполненному мастерски — ни трещин, ни сколов. Я коренным образом пересмотрел свое отношение к земляным полам.
