— Ты заставляешь меня сердиться, — говорила она. — Ты не стараешься. Не прилагаешь усилий.
— Ты хочешь, чтобы я закатывала глаза и махала веером как ты?
— Ты никогда не заполучишь никого, создавая вокруг себя атмосферу «держись в стороне». Ты можешь просто написать это на доске и повесить себе на шею.
— В противоположность твоему «иди сюда».
Это заставило ее рассмеяться.
— Друзилла, ты сведешь меня в могилу. Из-за тебя я умру от смеха.
— Я сказала то, что есть.
— Во всяком случае «иди сюда» более дружелюбно, чем «держись в стороне».
— Этот девиз помогает поддерживать твою разрушительную привлекательность. Твой метод равносилен приглашению всех без исключения. Требуется любовник. Нет необходимости в длительном ухаживании.
— Удивляюсь, как это я мирюсь с тобой.
— У тебя есть выбор.
— Ох, мы ведь покончили с этой скучной темой? Я уступаю. Ты слишком забавляешь меня, чтобы я позволила тебе уехать. Я просто не обращаю на тебя внимания и бросаю свой взгляд «иди сюда», когда хочу.
— Ничего другого я и не ожидала.
Так шутливо мы продолжали болтать и не было сомнения, что Лавиния была счастлива, что я с ней. То, что больше всего доставляло ей удовольствия, меня, шокировало.
Однажды, когда я пришла в классную комнату, там была айя с юной девочкой примерно одиннадцати-двенадцати лет. Она была поразительно милым ребенком. Ее длинные черные волосы были завязаны сзади серебряной лентой, на ней было бледно-розовое сари, которое подчеркивало гладкость ее смуглой кожи. У нее были большие лучистые глаза.
— Это моя племянница, мисси.
Я сказала, что очень рада с ней познакомиться.
— Она… Рошанара.
— Рошанара, — повторила я. — Какое красивое имя. Айя улыбнулась и кивнула головой.
— Она пришла навестить вас?
Айя кивнула.
— Мисси разрешает остаться… слушать мисси Луиза.
— Ну, конечно, — сказала я.
И когда я сидела с Луизой над книгой, Рошанара внимательно следила и слушала.
Даже для индийской девочки Рошанара была исключительно красивой. Наслаждением было наблюдать ее природную грацию. Она уже вполне сносно говорила по-английски. Ей нравилось учиться, и было радостно видеть, как ее несколько торжественное маленькое лицо освещалось улыбкой, когда она пыталась произнести какое-нибудь незнакомое слово. Луиза любила, когда она бывала с нами, и эти два часа занятий были для меня в те дни самыми приятными.
Я узнала немного о Рошанаре. Она была племянницей айи, ее отец был преуспевающим торговцем, и она наследовала немного денег, что означало хорошие перспективы на замужество. Она была уже просватана за молодого человека на год старше себя. Он был сыном Большого Хансама, который возглавлял дом в Дели.
— Дом, — сказала мне айя, — где живут большие сагибы… сагиб мемсагиб графини и ее сагиб брат.
Подробнее об этом доме я узнала от Лавинии. Как и большинство здешних домов, он принадлежал Компании и содержался для удобства ее важных директоров. Дом в Дели был больше, чем в Бомбее, но Лавиния находила этот более уютным. Думаю, что она имела в виду то, что здесь она была свободна от своего мужа и придирчивых глаз своего брата.
По словам Рошанары, домом в Дели управлял Большой Хансам, который был очень важным джентльменом. Его наняла Компания, так же как и Хансама в Бомбее, и их обязанностью было обеспечивать комфорт для важных джентльменов, прибывающих из Англии — я полагаю, таких как Фабиан и Дугал.
Человек в Дели был известен как Большой Хансам Нана. Позже я спрашивала себя, было ли это его настоящим именем или оно было дано ему за его авторитарное отношение ко всему, что попадало под его власть. Я тогда ничего не слышала о Нана Сагибе, революционном лидере, который был охвачен ненавистью ко всему британскому. Оглядываясь назад, казалось странным, что мы совершенно не осознавали надвигающейся бури.
Большой Хансам Нана имел сына, и именно с этим сыном была обручена Рошанара. Когда мы переедем в Дели, что должно было вскоре произойти, будет отпразднована свадьба.
— Ждешь ли ты ее с радостью? — спросила я Рошанару.
Я посмотрела в эти ясные глаза и увидела тень страха, сменившуюся покорностью.
— Это то, чему суждено быть, — ответила она.
— Ты слишком молода для замужества.
— Это возраст, когда вступают в брак.
— И ты никогда не видела своего жениха?
— Нет. И не увижу, пока мы не будем женаты.
"Бедный ребенок! — подумала я и почувствовала к ней большую нежность. Мы становились хорошими друзьями. Я часто разговаривала с ней и полагала, что она приобретала уверенность в себе, в следствии нашей дружбы.
Что касается айи, то она наблюдала за нами с удовольствием. Айя была счастлива. Она осталась с любимыми ею детьми, а ее дорогая племянница — с ней; да еще училась, как она говорила, у очень умной леди.
Я испытывала тревогу относительно моей роли гувернантки, хотя и начала начала поздравлять себя с тем, что довольно хорошо справлялась с ней.
Через два года мы вернемся в Англию. Тогда, конечно, у Луизы, вероятно, не без помощи леди Харриет, появится профессиональная гувернантка и обучит ее всему тому, что должна знать юная английская леди. Пока же достаточно было моих знаний.
