За мной прислала Лавиния. Было послеобеденное время, когда тишина окутывала дом. Не слышно было ни единого звука, кроме потрескивания подвешенных опахал, которые засыпающие мальчики заставляли крутиться.
Лавиния лежала на своей кровати и имела томный вид в своем зеленом пеньюаре, прелестно контрастирующим с рыжевато-каштановыми тенями ее волос.
Я села на край кровати.
— Мы собираемся в Дели, — сказала она. — Приказ свыше.
— О? — удивилась я. — Ты довольна?
Она состроила гримаску.
— На самом деле нет. Здесь стало интересно.
— Ты имеешь в виду соперничество между красивым майором и честолюбивым капитаном?
— О, а он честолюбивый?
— Чтобы наслаждаться твоими очевидными прелестями.
— Ох, спасибо. Комплимент от тебя значит много, поскольку ты отпускаешь их нечасто. Ты одна из тех ужасно честных людей, которые любой ценой говорят правду. Ты из тех, кто, скорее, пойдет на огонь и муки, чем скажет невинную ложь.
— А ты сказала бы ее без малейших угрызений совести.
— Я знала, что ты не могла бы продолжать хвалить меня. Друзилла, серьезно. Мы должны отправиться на следующей неделе.
— Они предупредили за слишком короткий срок, право же.
— Они считают его достаточным, и он дан мне только из-за детей. Иначе следовало бы собраться и уехать в двадцать четыре часа. Кто-то приезжает в Бомбей… папа, мама и трое детей. Им нужен дом, поэтому мы должны ехать в Дели… где мы в любом случае и должны быть.
— Таким образом, мы выезжаем на следующей неделе?
Она кивнула.
— Будет интересно увидеть Дели.
— Дугал будет там и, надеюсь… Фабиан.
— Ты будешь рада снова увидеть своих мужа и брата. — Она с легким неудовольствием поджала свои чувственные губы.
— О, — сказала я. — Я полагаю, это означает, что тебе придется соблюдать в поведении немного больше приличий, чем ты обычно демонстрируешь.
— Ты хочешь, чтобы я соблюдала приличия? Я буду сама собой. Никто не сможет изменить меня… Это просто целое дело перевозить детскую! Хорошо, что здесь айя. Мы должны будем ехать в проклятых дакгхари, как они называют эти ужасные кареты. Должна тебе сказать, что будет страшно некомфортабельно.
— Ладно, я пережила путешествие через пустыню, которое уж точно не было самым комфортабельным из всех тех, которые я проделывала.
— Подожди, пока не увидишь наш дак. Это продолжительное путешествие, а с нами дети.
— Не думаю, чтобы ты очень волновалась из-за них.
— У них будет няня Филрайт и айя… не говоря уже об их находчивой гувернантке.
— А как насчет Ронашары? — спросила я.
— О, эта юная девочка, которая собирается выйти замуж за сына Большого Хансама. Она поедет с нами. Мы не можем себе позволить обижать Б.Х.
— Б.Х.?
— О, полно. Где же твоя сообразительность? Большой Хансам, конечно. Я прихожу к заключению, что он правит домом железной рукой. Чтобы противостоять ему, нужен кто-то типа моей мамы. Дугал никогда не мог. Фабиан, конечно, мог, но считал это пустой тратой времени.
— В таком случае, — сказала я, — мы в детской можем упаковывать чемоданы, чтобы отправиться в Дели?
— Именно так… вместе со всеми остальными.
— Я мечтаю как можно больше посмотреть Индию, — сказала я. И подумала: «Там будет Фабиан. Мне интересно знать, что же он представляет себой теперь?»
Приготовления проходили быстро. Айя была довольна, что сопровождает нас. Она сказала, что своим счастьем обязана мне, так как знала, что именно мое слово мемсагиб графине возымело нужное действие и позволило ей остаться.
— Этого я никогда не забуду, — серьезно сказала она мне.
— В этом ничего нет, — заверила я ее, но она так не считала.
Айя сказала мне, что была бы счастлива увидеть свою племянницу замужем. Она нежно любила Рошанару и была рада, что та вступит в такой престижный брак.
Рошанара не разделяла нашей радости, и по мере того как шли дни, она становилась все более и более тревожной.
— Понимаете… я не знаю его, — призналась она мне.
— Кажется действительно не правильным выходить замуж за того, кого ты никогда не видела.
Она обратила на меня свои грустные, обреченные глаза.
— Так происходит со всеми девушками, — сказала она, — Иногда счастливо… иногда нет.
— Я слышала, что он важный молодой человек.
— Сын Большого Хансама в Дели, — не без гордости пояснила она мне. — Он очень важный джентльмен. Говорят, что для меня это большая честь выйти замуж за его сына.
— Он примерно твоего возраста. Вы будете расти вместе. Все может сложиться хорошо.
Она слегка вздрогнула. Я видела, что она старается успокоить себя, рисуя розовую картину, но не могла в нее поверить.
В нужное время мы были готовы к отъезду. Багаж был уже отправлен в запряженных лошадьми каретах; все ловко упаковано слугами по указаниям Хансама — конечно, не большого, но при всем том очень внушительного джентльмена. Теперь очередь была за нами.
Это было длительное путешествие, и, имея представления о путешествии, я была подготовлена к крайнему дискомфорту.
Возможно, в целом я была слишком пессимистична.
