Лавиния надула губы.
— О, она не одобряет меня, не правда ли, Друзилла?
— Я думаю, не без причины, — сказал Фабиан.
— Друзилла всегда бывает разумной, — с покорным видом добавил Дугал.
— Конечно, Друзилла — образец добродетели, — насмешливо сказала Лавиния.
— Ну, что же, надеемся, что ты извлечешь пользу от общения с ней, — добавил Фабиан.
— Пойдемте лучше ужинать, — сказал Дугал. — Иначе Большой Хансам рассердится.
— В таком случае давайте задержимся, — сказал Фабиан. — Я полагаю, что мы должны устанавливать правила.
— С ним может быть трудно во многих отношениях, — напомнил ему Дугал. Он повернулся ко мне. — Он осуществляет полный контроль над слугами.
— Все равно, — запротестовал Фабиан. — Я не собираюсь позволять ему управлять моей жизнью. Но я полагаю, что, если мы не пойдем, пища может испортиться. Так что правила Большого Хансама, может быть, имеют свой резон. Мы не хотим произвести на мисс Друзиллу плохое впечатление, не так ли?
В столовой — большой, похожей на салон комнате с французскими окнами, выходящими на прекрасную лужайку с прудом, где плавали уже виденные мною цветы водяной лилии и лотоса, — было прохладно. В воздухе стояло легкое жужжание от бесчисленных насекомых, но я уже знала, что когда зажгутся лампы, окна будут зашторены, чтобы препятствовать проникновению в комнату назойливой мошкары.
— Вы должны нам рассказать все о вашем путешествии, — сказал Фабиан.
Я рассказала им и упомянула о нашем опасном продвижении через пустыню.
— Подружились ли вы с кем-нибудь из попутчиков-пассажиров? — спросил Фабиан. — И на корабле?
— Ну да, там был один француз. Он оказался очень нам полезен, но во время путешествия через пустыню он заболел, и мы больше его не видели. Мы встретили кое-кого из Компании. Я надеюсь, вы его знаете. Некий мистер Том Кипинг.
Фабиан кивнул.
— Я уверен, что он был вам полезен.
— О, очень.
— А что вы думаете об Индии? — спросил Дугал.
— Я пока очень мало что видела здесь.
— Все не так, как в Англии, — сказал он с легким сожалением.
— Это то, что я ожидала.
Большой Хансам вошел в комнату. Он был одет в бледно-голубую рубашку поверх бесформенных белых брюк, на нем был белый тюрбан и пара темно-красных туфель, которыми, как я обнаружила, он очень гордился. Он носил их с видом, который должен был внушить, что они служат признаком его высокого положения.
— Все для вашего удовольствия, — проговорил он особым тоном, давая понять, чтобы мы сказали, если что не так.
Лавиния тепло улыбнулась ему.
— Все очень хорошо, — проворковала она ему. — Спасибо.
— И сагибы?.. — сказал он.
Фабиан и Дугал сказали ему, что они всем удовлетворены.
Тогда он поклонился и удалился.
— Он действительно очень высокого мнения о себе, — пробормотал Дугал.
— Беда в том, — ответил Фабиан, — что в этом убеждены и остальные в доме.
— Почему он такой важный? — спросила я.
— Большой Хансам нанят Компанией. Это для него постоянный пост. Он считает дом своим, а те из нас, кто им пользуются — просто временные гости. Именно так он это понимает. Он, конечно, очень знающий и активный. Я полагаю, что именно за это его и терпят.
— Я думаю, с ним будет легко общаться, — сказала Лавиния.
— Да, если он добьется полного подчинения, — уточнил ей Фабиан.
— Что вам не нравится? — удивилась я.
— Я не хочу, чтобы моей жизнью управляли слуги.
— Я не думаю, что он видит себя в таком качестве, — сказал Дугал. — Он себя считает большим набобом, руководителем всех нас.
— В нем что-то настораживает, — произнес Фабиан. — Если он станет чересчур высокомерным, я приложу все силы, чтобы поставить его на место. А теперь, какие новости из дома?
— Я знаю, что кончилась война, — ответила я.
— Пора бы уже.
— Людей привезли из Крыма домой и сестры ухаживают за ними. У них благородная работа.
— Благодаря храброй мисс Найтингейл.
— Да, — подтвердила я. — Пришлось проделать много тяжелой работы, чтобы заставить людей прислушаться к ней.
— Ну что же, война окончена, — сказал Фабиан. — И для нас она окончилась победой — боюсь, Пирровой победой. Потери были грандиозными, и я полагаю, что французы и русские пострадали больше нас. Однако наши потери были огромными.
— Слава Богу, все это кончено, — проговорил Дугал.
— Понадобилось много времени, — прокомментировал Фабиан. — И… я не думаю, что здесь нам это принесло много пользы.
— Вы имеете в виду в Индии? — спросила я.
— Они пристально следят за тем, что делают британцы, и я пришел к заключению, что с тех пор, как война началась, их отношение немного изменилось.
Он, нахмурившись, смотрел в свой стакан.
Лавиния зевнула:
— Я надеюсь, что магазины здесь очень похожи на бомбейские?
Фабиан рассмеялся.
— И это проблема огромной важности, которую ты, без сомнения, быстро исследуешь.
— Почему их позиция должна измениться из-за далекой отсюда войны? — спросила я.
Фабиан облокотился руками на стол и внимательно посмотрел на меня.
— Компания приносит Индии много добра… так думаем мы. Но для страны не так просто поменять свои обычаи на другие. Даже если изменения в некоторых случаях могут быть и к лучшему, неизбежно некоторое возмущение.
