Тисус зло скривил потрескавшиеся губы. Ноги подкашивались, отчего он оперся о стол. Теперь Фри заметила тяжелое дыхание и запотевшее лицо. Казалось, что у него была температура под сорок.
Фри собралась с мыслями, а затем пересказала ему процедуру обряда. Она знала, что Тисусу плевать на то, чем занимались другие протекторы. Он всегда мог поделиться подсказкой, не выдав другим разговора, каким бы странным и пугающим тот ни являлся.
Потому протекторша пришла именно к нему.
— Откуда ты вообще узнала про этот способ? — выдавил он, приваливаясь к полкам с накопителями. Кто бы мог подумать, что Тисус способен выглядеть еще хуже, чем обычно. — Межпространственный призыв душ — это тебе не прогулка на цветущем лугу.
— Поэтому я и здесь, — настояла Фри, подходя ближе, даже несмотря на весь отталкивающий вид Весов. — Ты ведь слышал о нем и…
— И что с того? — огрызнулся он сквозь зубы. — Кого ты собралась вызывать, девочка? Тебе земных душ мало? Ты что вообще о себе возомнила?
Последние его слова задели Фри, она с раздражением сжала кулаки.
— Мне все равно, что ты об этом думаешь. За меня не волнуйся, я сама о себе позабочусь. Тебе все равно нет дела до этого.
Тисус лишь фыркнул в ответ.
— Никому и никогда нет ни до кого дела. И в этом наш главный грех. Потом становится слишком поздно.
Он выдохнул, приблизился к столу и уперся в него руками, при этом сгорбив спину, словно под многотонной тяжестью.
— Если я помогу… то ты поможешь мне. И в твои дела я не сунусь.
Фри удивленно уставилась на старого протектора. Она еще никогда не слышала, чтобы он просил об ответной услуге. Обычно ему попросту ничего от других не было нужно.
— Да… да, хорошо. Какой совет можешь дать?
— Ты ведь наткнулась на сложность с поиском внушительного количества энергии, требуемого для изменения реальности? Только попробуй сказать, что ступор нашел на тебя еще на этапе запоминания закрепляющих слов, не заставляй меня думать, что ты еще глупее, чем есть.
— С энергией проблемы, — скрипнула зубами Фри. — Выгорание эфира огромное, это примерно тысяча праетеров в минуту.
— Сгоришь как хворост.
— Сгорит моя душа. У людей столько не бывает, мы за всю жизнь, даже протекторскую, просто не способны накопить столько ярких воспоминаний, чтобы вырабатывать эфир хотя бы на одну восьмую часть от этой манипуляции. Я уничтожу себя за несколько минут, манипуляция высосет весь эфир. Есть ли у нас какие-то резервные батареи?
Тисус пошатнулся.
— С чем? С душами? — съехидничал он. — Или с омнием, за который заоблачники глотки друг другу режут? Никто тебе не предоставит подобного. То, о чем ты говоришь, в Соларуме не обитает. Нам не дают таких ресурсов. Это опасные количества, особенно для протекторов.
— Но… тогда как же мне быть?
— Тебе это так необходимо?
Она медленно закивала и призналась:
— От этого зависит моя жизнь.
— Жизнь, — проворчал Тисус, отворачивая голову. — Все время жизнь зависит. Подумай о планетарной энергии.
— Земли? — удивилась Фри. — И как мне ее использовать?
— Пропусти через себя, напряги последнюю извилину!
Протекторша зажмурилась от резких слов. И все-таки… Она вспомнила тот бассейн у Нерман. Планетарша сказала, что он заряжался от Земли. И еще раньше — в Лунном доме — она видела Центрум Луны, в который протекторы окунали орнега.
В недрах планет имелись огромные запасы эфира, протекторы не могли о таких и помыслить. Возможно, она правда могла воспользоваться этими резервами?
Добраться до Центрума Земли? Но путь туда непрост, в одиночку точно никак не осилить.
Тисус, похоже, заметил ее задумчивость и тряхнул головой.
— Вот видишь, как иногда полезно включить мозг. С остальным справишься сама, если тебе это безумство необходимо. Только потом не приходи ко мне жаловаться.
Фри сдержала едкие слова и холодно спросила:
— А чего тебе нужно?
— Правда.
Он сделал несколько слабых шагов.
— Я докопался до всего, — просипел Тисус. — Чего даже чертов Коул не заметил. А она видела. Ламия знала все уже давно…
— Ламия? — Фри пробрало. — Ты что-то узнал о ее смерти?
Внезапно Тисус закашлялся булькающим мерзким кашлем, словно его легкие забились влагой.
— Она все поняла… и я понял… Ламия должна была сказать раньше… Особенно после тех ее провалившихся опытов… Тот опыт со сплитом… она не ошиблась, слишком ответственная для такого. Но она боялась. А я нет.
Он едва не упал. Фри подалась вперед, чтобы поддержать его. Но Тисус рявкнул не своим голосом:
— Нет!
Фри застыла и с ужасом ощутила запах гниения. Такой привычный и тошный, автоматически приводящий в боевую готовность. Девушка отскочила, а на пол уже падали черные вязкие капли. Отвратительный хлюпающий звук.
Тисуса тряхнуло.
«
Весы согнулся и вскрикнул, как от боли. Гниль захватывала его тело. Очки свалились и со стуком отлетели прочь. Он смотрел на Фри. Лицо уродливо исказилось, рот разорвался, из отслаивающихся щек торчали зубы. Маска проступала сквозь кожу, а глаза заливались черным. Но это был он. Тисус.
