— Почему ты не говорил? — спросила Сара, на этот раз стоя перед прозрачной стеной камеры.
— А что бы это изменило? — фыркнул Грей, прижимая к себе культю. — Мы стали бы семьей? Обнялись бы, рассказали друг другу милые секреты? Сара, этот мир не для кровных уз. Он полон смерти и горя. Ты меня не узнала. Это задело меня. Выходило, что я стал слишком другим человеком, чтобы быть частью прошлой жизни. То, что наш папаша своим эфиром укрепил наши души, чтоб мы оба стали протекторами, еще ничего не значило.
— Ты пытался убить меня, — с ядом бросила она, скрепя зубы. — Все эти годы.
— А ты охотилась за мной. Эквилибрис во всей его красе.
Он с трудом поднялся. Ноги его подводили.
— Ну так что? — Грей уперся здоровой рукой в стену прямо перед нами. — Надеюсь, эта правда тебя утешит и будет греть долгими ночами, когда я наконец сдохну. Скоро там суд? Кстати, на этот раз от Круга Тринадцати будет хотя бы половина?
Он рассмеялся собственной остроте. Я в злобе поморщился, но Сара осталась хладнокровной.
— Суда не будет.
— Не по правилам, — отметил Грей. — Решение о казни выносит Круг Тринадцати полным доступным составом.
— И казни не будет.
— Погоди, что? — Я непонимающе заморгал. — Как мы тогда его накажем?
Сара утомленно вздохнула:
— Как ты верно подметил, Грей, наши ряды поредели. Особенно благодаря тебе. — Она удовлетворенно прищурилась, когда его задор мгновенно спал. — Да-да. Ты все правильно понял.
— Ты не посмеешь, — прошипел он.
— Я Смотритель. И решение об обнулении могу выносить в одиночку.
— Сара, нет, — взволновался я. — Это неправильно!
— Он послужит Свету в наказание за все совершённые злодеяния, — непреклонно ответила она. — И умрет за него, вновь став люмен-протектором.
— Отправь меня на казнь! — зло рявкнул Грей.
— Это слишком просто. И милосердно. Ты так долго убегал от участия в Войне, презирал нас. Теперь же забудешь себя полностью. Мы воспитаем из тебя кого-то другого.
Она не сдержалась и злорадно улыбнулась ему.
— Наслаждайся последними часами, проведенными со своей жалкой личностью. К тебе немедленно будет приставлена стража. Нет, не думай, что мы тебя боимся. Но… вдруг ты невзначай сделаешь что-то с собой до обнуления? Мы ведь не хотим, правда? Мы позаботимся о тебе, обещаю.
— Нет! Мразь, ты не посмеешь! Вернись!..
Грей еще долго в ярости вопил и бил кулаком о стену — даже когда мы ушли, я продолжал слышать эхо его отчаяния.
Был ранний душный вечер, и тяжелые тучи закрыли небо. Вскоре должен был пойти дождь, но пока ветер гонял пыль по асфальту, ровным газонам и черепичным крышам частных домов. Фри стояла перед одним из таких: не отличавшимся от других ничем, но в то же время привлекавшим внимание странной теплой аурой. Желтый свет ламп вытекал из широкого окна. Золотистый и мягкий, он так и манил. Но Фри не решалась открыть бордовую калитку.
Она знала, что Стефан пришел, даже не обернувшись, лишь заслышав шаги. Указав на окно, за которым виднелась ужинающая семья, Фри тихо произнесла:
— Во главе стола мой отец. А рядом с ним мама. Сегодня к ним приехала моя младшая сестра. Привезла двух детей. У меня, оказывается, есть племянники. День открытий. Стеф, это ведь моя семья. Они живы.
Водолей замер позади. Боялся приблизиться.
— Фри, я…
— Вы лгали мне. — Голос ее был натянут. — Все время врали в лицо. Стефан, ты тоже. Так что будь честен со мной хотя бы раз.
Стоило ей обернуться, как он растерялся.
— Ты говорил, что не знал обо мне ничего до протекторства, — выпалила Фри, сжимая кулаки. — Почему ты не сказал? Я думала… думала, мы друзья.
— Фри, я не помнил из-за Поллукса. Если бы я только знал, то обязательно…
— Как удобно! — злилась она. — Ты мог бы сказать мне это раньше! В самом начале! Но ни одна чертова душа в Соларуме ни разу даже не заикнулась!
Вдали прокатился гром. Стефан опустошенно развел руками.
— Ты знаешь правила. Ты и сама их выполняла. Мы не имеем права говорить обнуленным душам, через что они прошли. Я успел прочитать твое дело. Фри, ты три раза пыталась сбежать и вернуться домой.
— Да, но…
— Ты не хотела быть протектором. Мне неприятно говорить об этом, особенно тебе. Но мы все в одной лодке. И на всех одни правила. Мне жаль, что тебя лишили ценностей предыдущей жизни и дали новые, верные и единственные для Света. Это мерзкий способ. Но другого пути ни у кого из нас нет.
Фри быстро зашагала прочь. Казалось, еще немного — и она взорвется от усталости и безнадеги посреди пустой улицы.
— Погоди!
Стефан стоял всего в паре метров от нее. Покалеченный и избитый, с дурацким пластырем на щеке. Темные пятна под глазами казались больше обычного, ссадины алыми линиями разметались по лицу. После сражения Стеф смотрелся обессиленным и слегка — всего чуточку — жалким.
— Вы лишили меня прошлого, а я верила вам… — дрожащим голосом заговорила Фри. В груди начало предательски сжиматься. — Верила и никогда бы не подумала, что вы сделали бы со мной такое. Павел вынес тот приказ. Как я теперь…
