— Да ты не шутишь! Только посмотрите, какой воинственный и храбрый полуприземленный.
— Что вам от меня надо?! — выдавил я, лихорадочно пытаясь прикинуть, как сбежать и позвать на помощь. О сражении не могло быть и речи — они бы раскатали меня за пару секунд.
Зербраг отстранил Поллукса, снова раздался стальной и тяжелый стук. Паладин тяжело прихрамывал на правую ногу. Сначала показалось, что это кусок серебряного доспеха из множества пластин, но затем я понял: у него появился протез.
— Оно прямо как у Антареса, — обомлел Зербраг, в неверии глядя на копье и приблизившись.
— Не подходи.
— Мне нужна твоя помощь.
Я потрясенно замер, словно напоролся на стену. Мне послышалось. Определенно. Но его пронзительный взгляд говорил сам за себя. И лишь теперь я заметил.
Раньше Зербраг внешне был неприступен и холоден, а сейчас с него будто содрали кожу, обнажили каждую эмоцию, так легко мне доступную. Почему он в этот раз казался другим? Куда пропала броня равнодушия и железной уверенности? Она тяжело отвалилась, пластина за пластиной, оставляя неприкрытую, сочащуюся отчаянием и болью суть. Откуда такая затравленность в душе и глубине впалых глаз?
— Что? — Я все равно не верил ушам. — Какая, черт тебя дери, помощь?!
— Ты… Ты сын Антареса. Ты тоже часть Анимеры. Ты видишь души? Тебе досталась эта способность?
Я хотел сказать «нет» и абсолютно точно бы так и сделал, но в последнюю секунду увидел, что протянутые ко мне руки дрожат.
— Да. — Ответ раздался раньше, чем я как следует подумал.
Зербраг шумно и облегченно выдохнул.
— Но это не значит, что я буду тебе помогать, — быстро добавил я. — Ты пытал меня, хотел убить Антареса, строишь против него планы. — Мой взгляд скользнул к Поллуксу, скучающе стоявшему возле стены. — А ты? Как ты можешь помогать ему до сих пор?! Разве не он тебя пленил?!
— Я душа деловая, смотрю на выгоды будущего, а не на разногласия прошлого. К тому же — разве это помощь? Я просто предоставил способ добраться до тебя с использованием твоей же крови, которой пролилось достаточно, — фыркнул он. — На самом деле я здесь скорее по другому поводу, но сначала договори с так низко павшим Паладином.
— Закрой рот, Чернолюб! — в ярости одернул Зербраг, словно был готов спалить его прямо здесь. Повернувшись ко мне, он вмиг успокоился и взмолился: — Прошу! Я не могу пойти к Бетельгейзе и тем более к Антаресу!
— Я не буду доставать для тебя секреты из чужих душ!
— Загляни в мою!
И вновь я оторопел, изумленно вытаращившись на Зербрага.
— Умоляю, — хрипло выдыхал он. — Мне не к кому больше обратиться.
— Зачем это тебе? — непонимающе спросил я, опуская копье. — Это какая-то ловушка, чтобы утащить меня за небеса и использовать? Я же могу столько увидеть…
— Я должен знать правду! Я больше не понимаю, что истинно, а что нет! Моя жизнь лжива, она обманывает меня самого!
Когда он снова подступил, я не стал отходить.
— Пожалуйста, — выдал он в отчаянии. — Помоги мне. Я не останусь в долгу.
— Ты сказал, что я выродок и неполноценный урод.
— Да.
— Почему я должен хотя бы думать о помощи тебе?
— У тебя нет причин. Я не менял мнения и продолжаю считать такого, как ты, неправильным.
— Тогда…
— Но то, что ты увидишь, может перевернуть все. Это не причинит вреда, но прояснит для нас картину мира. Она станет цельнее. Возможно… жизнь обманывает не меня одного, понимаешь?
Я не понимал. И продолжал его ненавидеть и даже подумать не мог о доверии. Но все же решил для себя, что как минимум попытаться изучить врага Антареса — уже неплохо для начала. Потому развеял копье.
— На что я должен обращать внимание?
— Моя память непостоянна, я многое забываю или помню не так, как было. Это несвойственно душе Паладина — я не болен и тем более не тратил воспоминания попусту. Я долго пытался выяснить причину такого дефекта, но полагал, что подвержен пагубной аномалии — случайная ошибка Вселенной, одна из многих, которыми страдают те или иные души. Но после случившегося… я больше так не думаю. Сможешь изучить эти провалы?
Я кивнул, а Зербраг немедля поинтересовался:
— Какое условие для твоего психодара Анимеры? Как ты его призываешь? Тебе требуется моя кровь? Соглашение?
— Нет, лишь касание.
Напрягся даже Поллукс.
— У тебя такое сильное проявление? — спросил он, изогнув бровь.
— Это опасно, — нахмурился Зербраг.
— Тебе нужна моя помощь или нет?
Я замялся перед тем, как коснуться его протянутых ладоней с длинными узловатыми пальцами. Все еще не было уверенности, что это правильный поступок. Но я провалился в темноту.
