— Че вылупился, дурачок? На хер иди! Гуляй, Гаскон!
— Да! — с жаром поддержал я.
Пегаса я и так плохо знал, так что какая разница.
Уже через секунду Стеф переключился на звездное небо, тыкая в него пальцем.
— И вы на хер идите!
— Да! — кричал Дан.
— Пошли вы! — не отставал я.
Волк продолжал давиться смехом:
— Чтоб вас всех Обливион поглотил! Вы мне жизнь сломали, а я все вам отдал!
— Думаете, лучше нас?! Ублюдки!
— Сюда ссыте спускаться, да?!
Мы истошно и счастливо орали на весь Соларум, скакали по крыше и хохотали. Гнева звездного мира я не боялся. Какое им дело, куда я полезу? Какое дело даже той красной звезде из сердца Скорпиона, вспарывающей лучами небесную ткань? А Антаресу это вряд ли бы понравилось. Я вообще от него ни разу весточки не получил за эти месяцы. Мне было совестно признавать обиду. Я напоминал себе, через что каждый день проходит Антарес и сколько ему нужно сделать. Но все равно не мог не думать, что за эти полтора года он мог бы обратиться ко мне хоть раз. Хоть одним словом. Но вместо этого он бросил меня здесь самостоятельно разбираться с новообретенными силами.
— Дали нам паршивую жизнь! Память отбираете! Так забирайте все, твари!
— Да зачем им еще твоей бесполезной памяти?! — заливался Стеф.
— Качественнее твоей, Стефано. У меня хотя бы мозг не отмер!
— Пафосный, зазнавшийся говнюк!
— Зато не ноющий мудак, как ты!
— Слабак!
— Кретин!
Мы ни разу не ушли с веселого тона, но все равно скатились в драку. Стефан нанес удар первым. От резко заболевшей челюсти я на миг пришел в себя. Помог тому и мороз его души. Водолей скалился в азартном драйве и перебросил свою бутылку Дану. Я отшатнулся, едва устояв на ногах. А затем, почувствовав будоражащий огонь в венах, бросился на друга. Он не ожидал, что у меня будет столько силы, потому мы с ним покатились по плоской крыше, вопя что-то оскорбительное и набивая друг другу бока. Ему удалось перенять инициативу и пнуть меня так, что я отлетел на целый метр брошенным снарядом. Стеф надвигался. Увернувшись, я нанес очередной удар куда-то в лоб, заставив его отойти на шаг. Но он был устойчивее, чем казался, потому быстро пришел в себя, и уже я пропустил его выпад по ребрам.
Следующий удар прилетел мне в скулу. Раздался звучный хруст. Водолей охнул от боли и зашатался, держась за трясущуюся руку.
— Твою мать! — шипел он.
При этом моя скула почти не болела, но палец у Стефа все равно был сломан.
Дан раскидал нас по разные стороны так сильно, что я упал на задницу.
— А ну завязывайте, чтоб вас! Светлые звезды, Макс, у тебя лицо из стали, что ли?
Я пожал плечами, не чувствуя особой вины. Скорее радость от саднящих ушибов. Звезды крепче людей. Особенно костями.
Волк покачал головой и подал Стефу платок, чтоб тот хоть как-то зафиксировал пальцы.
— А ты хорош, — жмурясь, бросил мне Водолей, как только прекратил ругаться. — Ладно, черт с ним, не впервой ломать кости.
— Будете так срываться, до моих лет не доживете, — хмыкнул Дан, прикладываясь к горлу бутылки.
Странно, я всегда думал, что если он и пьет, то как-то эстетично, с изящным бокалом и скорее всего какое-то дорогущее вино, и не будет просто так глушить ром из горла, потеряв где-то пиджак и закатав рукава.
— Ну и на хрен мне так долго жить с подобной жизнью? — хохотал Стеф. — Какая разница, если все, что от нас останется, все равно окажется в подвале? И кто-то будет в этом рыться! Найдет потайные ящики…
— Н‐да? И какую мерзость ты в них хранишь?
— Ты вот мне и скажи, трехсотлетний мужик, который за собой следит лучше, чем за…
Тут весь мир перевернулся.
— Ящики! — вдруг воскликнул я.
Оба обернулись ко мне. Стефан отмахнулся.
— О, все, он поплыл.
— Нет, нет, погоди! — Я вскочил на ноги так резко, что голова закружилась. — Проклятье… Я не думал об этом. А что… что, если… у Ламии были какие-то тайники? Как ты прятал свое бухло.
— Думаешь, Ламия держала бухло? — нахмурился он. — Ну, с такой работой…
— Да не его! Звезды, включи мозг. Документы. Работы. — Я уже с трудом мог связывать больше пары слов в одно предложение. — Драный черный блокнот!
— Мы же все проверили, — напомнил Дан, присев на выступ и сгорбившись.
Он уже растрепался и разленился и, видно, не хотел особо думать над проблемами Соларума. Но теперь я мог говорить лишь об этом.
— Но мы не искали тайники! — Я бросился к подъему. — Все, пошли!
Самое поразительное не то, что они мне не перечили, а то, что мы вообще поднялись обратно и дошли. Стеф и Дан были относительно нормальны, только продолжали препираться и громко смеяться, а вот меня шатало. Стефан даже едва успел удержать меня от падения с лестницы, обозвав «оленем слепошарым». У него, кстати, после драки были здоровенный фингал и синяк в центре лба, а у меня продолжала побаливать челюсть. В Лазарет никто не захотел бы идти даже с переломом.
Помимо тринадцати этажей и башен в Соларуме имелся подвал: огромный, вместительный, вырытый прямо в плите, на которой держалась вся махина. Расположенный под лесом. Он отводился под запасные складские помещения, и самым большим из них было место хранения вещей усопших протекторов.
