Ни одна книга не может угнаться за событиями. Так, в путевых заметках Михаила Домогацких «Ожерелье экватора», вышедших в 1980 году, читаем: «На пути между цепью гор на южном побережье и рекой Брантас лежит городок Блитар, полусонный, тихий, кажется, чем-то напуганный… На простеньком деревенском кладбище среди других ничем не выделяющихся жителей похоронен бывший президент Сукарно. Дорога к кладбищу узенькая, до предела разбитая и давно не ремонтировавшаяся, обсажена еще в давние времена тамариндами. Редкая машина проезжает по ней сейчас». На самом же деле уже в 1979 году Блитар не был больше «полусонным, тихим», а стал шумным, напоминающим муравейник городом, и причиной тому стала могила Сукарно «на простеньком деревенском кладбище». Этого кладбища уже давно нет. Прах всех захороненных ранее (около трехсот), за исключением Сукарно и его матери, был перенесен на другие кладбища, а вокруг могилы Сукарно возвышается величественный мавзолей из светло-серого мрамора. Мемориальный комплекс Сукарно был открыт в девятую годовщину со дня его смерти — 21 июня 1979 года, ровно через год после того, как власти разрешили официально отметить «сэвинду», т. е. восемь лет со дня смерти Сукарно, в доме вдовы покойного, Фатмавати, в Джакарте. Мне довелось присутствовать на этой встрече, на которую собрались тысячи людей, включая министра информации генерала Али Муртопо, советника президента по идеологии Руслана Абдулгани, видных политических деятелей, представителей молодежных организаций националистического толка. Побывал я и на торжественном открытии мемориала Сукарно в Блитаре. Открывали мемориал президент Сухарто с супругой и вице-президент Адам Малик. Семья покойного, за исключением старшей сестры Сукармини, при этом не присутствовала из-за несогласия с местом его захоронения. Возражали его родные и против того, что из молитвенных зданий в мемориальный комплекс вошла только мусульманская мечеть, тогда. как «Сукарно принадлежал всему народу, представителям всех вероисповеданий».
При жизни сам Сукарно неоднократно выражал пожелание, чтобы его похоронили либо в Богоре, где находилась его загородная резиденция, либо в районе Бандунга, в прохладном и уютном Приангане, среди долин и гор, где он впервые встретил крестьянина по имени Мархаэн. Похоронили же Сукарно по решению правительства рядом с могилой матери на окраине Блитара, где постоянно проживала его старшая сестра. Сукарно завещал, чтобы на его скромном могильном камне была простая надпись: «Здесь покоится Бунг Карно, выразитель чаяний индонезийского народа». Вместо этого на темном монолите золотыми буквами выгравировано: «Здесь похоронен Бунг Карно, Прокламатор Независимости и Первый Президент Республики Индонезия. Родился 6 июня 1901 года. Скончался 21 июня 1970 года». Правда, как завещал Сукарно, недалеко от его могилы посажено развесистое священное для индонезийцев дерево берингин.
Справа и слева от могилы Сукарно находятся могилы его матери Иды Аю Ньоман Рай и отца Р. Сукеми Сосродихарджо, прах которого был перенесен из Джакарты. Все три могилы заключены в застекленный павильон из тикового дерева в стиле яванской архитектуры «джогло» площадью 376 кв. метров. Высота павильона 17 метров. Общая же площадь мемориального комплекса — почти 5 тысяч кв. метров. Кроме павильона он включает в себя небольшую, но весьма оригинальную мечеть, зал ожидания и несколько других помещений. Достойна упоминания Величественная арка — точная копия арки Варингин Лаванг в бывшей столице средневековой империи Маджапахит, которой, по преданию, восторгался великий патих (премьер-министр) Гаджа Мала, поклонником которого был Сукарно. Высота арки 11 метров — число для яванцев священное. Архитектура мемориального комплекса представляет собой соединение яванского, балийского и мусульманского стилей, так как мать Сукарно была балийкой, а отец яванцем.
Как известно, Сукарно умер в одиночестве, по существу под домашним арестом. Ему постоянно угрожали судом по обвинению в причастности к попытке переворота 30 сентября 1965 года. Вопрос о причастности Сукарно так и остался невыясненным. Представляется не лишенным основания вывод, к которому приходит Р. Суварто в своей книге «Величие и падение Сукарно»: «С политической точки зрения Сукарно вполне мог подключиться к событиям, происшедшим по инициативе Движения 30 сентября, чтобы призвать к порядку некоторых генералов, не желающих следовать его ультрареволюционной политической линии, опирающейся на так называемую ось Джакарта — Пекин. Такое предположение вполне допустимо, учитывая сложившуюся в тот момент обстановку».
