Почему же Сукарно не был предан суду и после того, как два его адъютанта — бригадный генерал Суганди и полковник военно-морского флота Виджанарко — дали показания о причастности Сукарно к событиям 30 сентября? Правда, в письменных показаниях, зачитанных на процессе по делу бывшего министра иностранных дел Субандрио, Сукарно заявил, что ничего не знал о подготовке Движения 30 сентября, а генерал Сухарто, вероятно, по тактическим соображениям отмечал, что Сукарно не мог быть непосредственным организатором этого движения. По мнению хорошо осведомленных людей, привлечение Сукарно к суду могло бы вызвать гражданскую войну, если учесть, что сторонники Сукарно, фанатично преданные ему, были достаточно сильны, на его стороне стояли флот, морская пехота и ряд частей других родов войск, и суд над Сукарно послужил бы для них поводом к выступлению. По этой причине правящие круги не решились пойти на крайние меры. Они предпочли уладить дело сугубо по-явански, методом компромисса. Усилив давление на серьезно больного Сукарно (он страдал болезнью почек и малярией), его отстранили от власти. Сукарно же надеялся сохранить хоть немного былой власти, используя свой авторитет, основанный на яванском патернализме и всеобщем обожании, остаться пожизненным президентом. Что же касается того, почему Сукарно не призвал своих сторонников к действиям, то тут чаще всего приходилось слышать такой довод: Сукарно всегда был противником кровопролития. Как он сам признавался, за всю жизнь он не убил даже комара. Кроме того, он до самого конца верил во всесильность созданной им еще в 1926 году схемы о единстве трех сил: националистов, религиозных кругов и коммунистов, верил, что это единство в конце концов спасет его. А его противники утверждали, что поражение компартии Индонезии было предопределено всесильностью государственной идеологии панчасила, которую якобы пытались разрушить коммунисты.
Как бы то ни было, Сукарно любили широкие народные массы. Он помог своему народу избавиться от забитости и покорности, от неверия в свои силы. С именем Сукарно связано возвращение индонезийцам их национальной гордости, превращение Индонезии из колонии в одну из динамично развивающихся стран Азии. Он стал выразителем дум и чаяний своего народа. Больше того, Сукарно — одна из наиболее ярких, хотя и противоречивых фигур современного Востока. Вместе с Неру, Нкрумой и Насером он символизирует целую эпоху в истории бывших колониальных народов, в истории завоевания ими национальной независимости. Открывая 18 апреля 1955 года историческую Бандунгскую конференцию стран Азии и Африки, инициатором которой он был, Сукарно говорил: «Нас объединяет общая ненависть к колониализму, в какой бы форме он ни проявлялся. Нас объединяет общая ненависть к расизму. Нас объединяет, наконец, общая решимость сохранить и упрочить мир во всем мире». В 1960 году Сукарно вместе с Неру, Насером и другими выдающимися деятелями молодых государств выступил инициатором создания движения неприсоединения.
Как вспоминает в своей автобиографической повести «Попробую выстоять» известный индонезийский писатель Юдистира, «каждый индонезийский юноша хотел быть похожим на Сукарно. Он был олицетворением смелости, ума, умения говорить с простыми людьми, вести их за собой. Иными словами, Сукарно для них был сразу и Арджуной, и Бимой, и Кресно. Образ Сукарно импонировал индонезийской молодежи да и людям старшего поколения в первую очередь потому, что качества бойца и бунтаря Сукарно проявил, еще будучи молодым человеком, когда власть колонизаторов казалась незыблемой. Сколько раз в разное время, при различных обстоятельствах, приходилось слышать и читать историю о том, как Сукарно, когда ему было всего 20 лет, отказался надеть традиционную юбку-саронг, бывшую в глазах колонизаторов отличительным признаком «туземности», и венчался в европейском платье. Тем самым он бросил вызов колониальным властям, показал, что не считает себя, а в своем лице и всех индонезийцев, ниже европейцев. А через три года, выступая на массовом митинге в Бандунге, Сукарно сделал публичное заявление: «Пора обращаться к господам империалистам не с просьбами, а с требованиями».
После подавления народного восстания на Яве и Суматре в 1927 году Сукарно создал Национальную партию Индонезии и выдвинул лозунг по тем временам неслыханной дерзости: «Независимость и немедленно». Тем самым он продемонстрировал свое убеждение, что эра колониализма подходит к концу. Сукарно призвал народ подниматься на борьбу с колонизаторами, за национальную независимость, создал из членов Национальной партии военизированную организацию и т. д. Введение настоящей военной формы вместо традиционного саронга и хождения босиком напугало колонизаторов да и многих индонезийских деятелей — сторонников реформ, Сукарно же решительно стоял на своем, доказывая, что боец-революционер в юбке, да еще разутый — скорее «смиренный раб голландских колонизаторов, чем боец».
