Еще в марте 1951 г. М. Джилас в беседе с С. Сульцбергером, который в то время курсировал между Афинами, Белградом и Анкарой, сообщил от имени Тито, что югославская сторона готова к переговорам с Грецией по вопросам взаимной обороны, и просил передать это королю и главе правительства. Американский журналист вручил послание начальнику греческого генштаба генералу Григоропулосу, а не «болтливому», как он пишет в своих мемуарах, премьеру Венизелосу78. Одновременно югославское руководство, следуя своей тактической линии, за несколько дней до встречи Джиласа с Сульцбергером, в интервью заместителя министра иностранных дел ФНРЮ Л. Матеса одной турецкой газете подчеркнуло, что пока рано говорить о греко-турецко-югославском договоре, поскольку мир невозможно обеспечить региональными союзами. Матес предлагал поэтапное решение вопроса, рассмотрев сначала возможность заключения экономических и культурных соглашений. Такую концепцию создания трехстороннего союза, акцент на его гуманитарных, а затем оборонительных аспектах, югославская сторона сохраняла на протяжении последующих лет, вплоть до подписания соглашения в Бледе в 1954 г.79
В конце января 1952 г. Тито в беседе с послом США Дж. Алленом дал согласие на переговоры о совместном стратегическом планировании, но просил, чтобы они проходили в обстановке абсолютной секретности. Американцы хотели до начала переговоров максимально четко определить позиции Белграда и Рима в «триестском вопросе» с тем, чтобы затем всю проблематику совместного стратегического взаимодействия рассматривать в контексте региональных планов и задач НАТО80. Зимой того же года в Югославии находился Ф. Мосли, сотрудник госдепартамента, сообщивший Тито об американской заинтересованности в скорейшей нормализации отношений между Югославией и Италией. В переданном им Тито письме Ачесона отмечалось, что Соединенные Штаты, не желая навязывать свое мнение, вместе с тем считают, что при определении будущей границы в районе Свободной территории Триест (СТТ) обеим странам следует жестко придерживаться этнического принципа. В то же время США хотели бы подчеркнуть, что и Рим, и Белград не располагают суверенитетом над зонами «А» и «Б» СТТ, но осуществляют только военное управление, в связи с чем им не следует считать потерей суверенных территорий возможное взаимное оставление тех или иных частей названных зон.
Очевидно, что такое существенное замечание, изложенное в письме Ачесона, должно было обратить внимание югославской стороны на эту международно-правовую ошибку, которая постоянно, в виде требования восстановления суверенитета над югославскими территориями, выдвигалась ФНРЮ на переговорах с итальянцами и, особенно, во внешнеполитической пропаганде. В письме госсекретарь подчеркивал, что Белграду необходимо договариваться с итальянцами как можно скорее, поскольку правительство А. де Гаспери - это лучшее из того, что может быть, но если придут правые или комму-нисты-«информбюровцы», то ситуация для него кардинально изменится, и Югославия столкнется с новыми требованиями по Триесту.
Чтобы заставить Тито и его окружение ускорить переговорный процесс с Римом, Ачесон вынужден был прибегнуть к угрозам, напомнив, что если затягивать с решением «триестского вопроса», то конгресс США может отвергнуть предложение Трумэна о военной и экономической помощи Югославии либо внести в законопроект какую-нибудь оговорку. Он также напомнил, что в конгрессе проитальянское лобби обладает значительным влиянием. Посол Дж. Аллен, участвовавший в обсуждении письма Ачесона, попросил Тито передать американцам югославский план раздела СТТ, и если он окажется справедливым с этнической точки зрения, то США готовы оказать давление на итальянцев с целью его принятия.
Тито в ответ сообщил, что понимает мотивы Ачесона и напомнил, что в Париже уже идут секретные переговоры с итальянцами, на которых заметен определенный прогресс. Он также сказал, что если не будет выработан приемлемый для Югославии план раздела территорий, то она предложит вариант передачи СТТ под контроль ООН со статусом самоуправляемой территории при сменяющих друг друга итальянских и югославских губернаторах. Говоря о возможных территориальных уступках Италии, Тито подчеркнул, что, несмотря на предельно возможное их количество (речь шла о передаче пунктов Копер и, возможно, Пиран в зоне «Б» в обмен на исправление границы в зоне «А» в пользу ФНРЮ), югославская сторона готова пойти на компромисс, чтобы не позволить «русским вмешиваться в этот вопрос»81.
