Индульгенции полностью

Да, я знаю, что на параллели был Андрей, но я давно так от души ни с кем не болтала, как сейчас с Леной, и оно того стоило. Итак, набираем «Любимый» и готовимся к головомойке. После десятка гудков вызов прерывается. Странно. Я откладываю мобильник, пожимаю плечами и хмыкаю, будто показывая кому-то свое удивление, и иду проверить, как спит Манечка. Не проходит и минуты, как снова раздается звонок. На этот раз – с незнакомого мне номера. Поднимаю также решительно, как подняла бы при звонке с номера Андрея.

– Привет, милая, – сразу узнаю немного хриплый голос мужа.

– Привет. А что с твоим телефоном? Мы тут с Шустовыми договорились…

– Погоди, минутку, – он явно убирает телефон от уха и что-то бормочет кому-то явно в оправдательном тоне. – Да, извини. У меня тут небольшая проблема.

– Что такое? – отхожу от Манечки, выхожу из комнаты и закрываю дверь.

– Я на Садовой, в отделении. Под арестом.

В глазах резко мутнеет. Я быстро моргаю, мотаю головой, и зрение, вроде как, восстанавливается. А вот мозги, кажется, начали подвисать, и конкретно.

– Что значит – в отделении? Из-за чего?

– Послушай, это липовое дело. Но я знаю, что кроме тебя мне никто не поверит. Ты можешь приехать?

– Да, конечно. Конечно. Но как так?

– Долго объяснять. Приедь, пожалуйста. Все, больше не могу говорить. На мой телефон не звони.

Связь прерывается, и я хочу сесть, но ноги не сгибаются. Несколько дней назад у меня было какое-то дурное предчувствие, но на тот момент оно не оправдалось, и я забыла о нем. Видимо, напрасно.

Под арестом.

Неужели снова это дело, из-за которого его лишили прав? Что за чушь? Мы и так отдали слишком много, и я не понимаю…

Плевать. Сейчас нужно просто собраться и поехать. Звонить кому-либо времени нет, разве что…

Но что делать с Манечкой? Она же спит. Боже, что за чушь? Почему это происходит?

– Блин, ну как же так, – бормочет кто-то, и я узнаю свой голос не сразу – истеричный, растерянный, плаксивый.

Немного пометавшись по кухне и прихожей в поисках то ключей от машины, то ключей от квартиры, то кошелька, хотя все это лежало на одном месте, я снова хватаюсь за мобильник, включаю экран, но никому не звоню и откладываю телефон туда же, на полку в прихожей. Оставить ребенка одного я не могу, поэтому приходится вытащить мою малютку, переложить в автокресло, собрать все необходимое и выйти. К счастью, Манечка сегодня нагулялась и спит, как убитая. А у меня очень забавно немеет лицо. Все сильнее и сильнее – в основном, левая сторона. Давно такого не было. С тех пор, как появился этот шрам на лбу, который сейчас тоже начал напоминать о себе – чесаться, – хотя уже давно затянулся.

Лифт идет предательски долго, и я успеваю несколько раз включить экран телефона, поискать нужный номер, закрыть справочник и выключить экран. Это может быть ошибкой, слабостью, которая может дорого стоить. По крайней мере, сейчас мне так кажется. Вообще-то, мне кажется, что наступает конец света, и из лифта я выйду в один из кругов ада, но это уж так, легкий антураж. А из фактов есть то, что мой любимый человек – один из двух моих любимый людей, – сидит в отделении и ждет лишь моей помощи, потому что никто – ни старые друзья, ни родственники, – не могут ему помочь. Я должна быть счастлива от факта, что я оказываюсь не просто номинальной женой, а человеком, которому можно довериться в такой ситуации. И я даже рада, что я являюсь для него таким человеком. Но лучше бы это не пришлось доказывать таким путем.

Уже в машине меня срывает окончательно, и я набираю номер Игоря.

– Привет, Ирочка.

– Алло. Привет. Ты не занят?

– Нет, рассказывай.

– Как это… Как дела?

– Только что стало отлично, как тебя услышал. У тебя все хорошо?

– Да, да… – переключаюсь вместо второй на четвертую, буксую, скриплю зубами, – …то есть, нет. В общем-то, я звоню…

Ну же, найди правильные слова, попробуй, ты же взрослая девочка. Включи шарм, обаяние, хоть что-то, что в тебе еще осталось женского!

– У тебя есть хороший адвокат?

– Для тебя найду. В чем вопрос?

– Мой в полиции. Под арестом, в отделении на Садовой.

– Есть какие-то мысли?

– Может, подставили. За наркотики или вроде того, – я говорю настолько неуверенно и несуразно, что сама себя толком не понимаю. – Поможешь?

– Подожди две минуты. Решим. Хорошо?

– Давай.

Игорь сбрасывается, и я еду, не отпуская мобильника, неловко трогаясь и периодически поглядывая в зеркало заднего вида, настроенное на обзор спального места Манечки, которая, к счастью, еще ничего не понимает и продолжает мирно посапывать.

Снова звонит неизвестный номер, и я беру трубку так быстро, что не успевает заиграть «О, боже, какой мужчина».

– Да?

– Ирина?

– Да.

– Это Олег. Я от Игоря. Как скоро Вы будете в отделении?