Эти меры в стране, долгое время зависевшей исключительно от сельского хозяйства, позволили женщинам покупать землю и распоряжаться ей наравне с мужчинами. И этот шаг оказался критически важным – в Руанде произошел 20 %-ный рост количества ферм, зарегистрированных на женщин[161]. В то же самое время уровень бедности среди руандийских женщин снизился почти на 20 %.
Во время моего разговора с Кагаме в его скромном доме в Кигали он детально объяснил мне свою стратегию, направленную на то, чтобы создать в Руанде экономику нового типа, основанную на знаниях. А когда я спросил его относительно роли женщин в экономике завтрашнего дня, он поддразнил меня, отметив, что доля женщин среди руководителей в государственном и частном секторе в Руанде выше, чем в США. Судя по всему, Руанда – это единственная страна в мире, в которой большинство в демократически избранном парламенте составляют женщины[162]. И если Руанда нашла в себе силы оправиться от геноцида и выстроить растущую, разнообразную и основанную на знаниях экономику, то это может сделать и любая другая страна в мире.
Руководитель
Увиденное в Африке заставляет меня верить, что центры инноваций и создания богатства отраслей будущего окажутся более рассредоточенными по миру, чем было в предыдущие 20 лет, когда Кремниевая долина доминировала буквально во всем. Компании, создающиеся в Африке, грамотно используют «большие данные», и их деятельность не зависит от платформ, созданных в Кремниевой долине. Это внушает мне надежду, что «большие данные» позволят компаниям заниматься бизнесом в привычном для себя месте – по сути, они создают возможности в огромном количестве мест по всему миру, причем не виданным ранее образом.
Помимо этого, происходящее в Африке подкрепляет мою убежденность в том, что общества, стимулирующие открытость, смогут эффективно конкурировать и преуспевать в будущие десятилетия. Многие африканские страны еще далеки от желательного уровня политической открытости; однако те государства, которым удалось сделать открытой экономику, возвысить роль женщин в обществе и дать предпринимателям достаточно пространства для маневра, развиваются быстрее остальных. Можно сказать, что сейчас – лучшее время для бизнеса в Африке. И подобно тому как Индия ушла от карикатурного образа страны матери Терезы, голода и системы каст, государства Африки избавляются от роли получателя помощи и становятся для мира местом для инвестиций.
То, что справедливо для Африки, справедливо и для всего остального мира. И когда лидеры стран задаются вопросом, как они могут подготовить свои общества к работе в отраслях будущего, им нужно прежде всего понять: необходимо открыться и сопротивляться стремлению к чрезмерному контролю. XXI век – неподходящее время для того, чтобы быть фанатиком контроля; будущий рост могут обеспечить только люди, наделенные правами.
