Индустрии будущего полностью

И Grainy Bunch, и iCow представляют собой элементы программы Apps4Africa, которую мы запустили во время моей работы в Государственном департаменте. Apps4Africa обеспечивает инновационные африканские технологические стартапы средствами для начала работы. Идеология работы этой программы основана на том факте, что на африканском континенте уже сейчас имеется более 650 миллионов контрактов на мобильные телефоны, что больше, чем в Европе или Америке[154].

Помимо практической пользы, Grainy Bunch и iCow демонстрируют правильность теории о том, что при наличии определенного специфического опыта и готовности внедрять технологии «больших данных» возможность создать компанию будущего появляется у кого угодно. Конечно, компании, занимающиеся написанием программ для управления цепочками поставок, есть и в Калифорнии, и в Германии, однако Grainy Bunch была создана там, где лучше всего разбираются в цепочке поставок для рынка зерновых. А iCow была разработана специально для малограмотных фермеров, владеющих лишь несколькими коровами, – в отличие от Новой Зеландии, где программа Pasture Meter помогает управлять стадами из нескольких тысяч голов[155].

Пример Су Кахумбу подтверждает еще одну масштабную тенденцию, которая развивается в настоящее время в Африке к югу от Сахары, – этот регион, как и Латинская Америка, имеет один из самых высоких уровней гендерного равенства с точки зрения предпринимательства. Многие африканские нации уже сейчас извлекают немалую пользу от активного участия женщин и молодежи в своей экономике. И недавний рост значения женщин в африканской экономике совсем не случайно совпал с самым продолжительным и наиболее масштабным периодом экономического подъема на континенте. «Женщины в частном секторе представляют собой мощный источник экономического роста и возможностей», – говорит Марчело Гигале, директор Всемирного банка по вопросам снижения уровня бедности и управления экономикой в Африке[156]. И действительно, женщины играли важнейшую роль в быстром и скачкообразном росте Африки. В целом ряде стран доля предпринимателей среди женщин такая же, как среди мужчин, а в Нигерии и Гане (около 25 % населения Африки к югу от Сахары) предпринимателей среди женщин больше, чем среди мужчин[157].

Но, возможно, самый поразительный пример нации, совершающей технологический и экономический скачок, я увидел в Руанде. Через два десятилетия после жестокого геноцида 1994 года, в ходе которого было убито более 800 тысяч людей, Руанда смогла перестроиться и воссоздать себя как экономику, в основе которой лежат знания.

Никакое пересечение границы не произвело на меня большего впечатления, чем граница между Демократической Республикой Конго и Руандой. На конголезской стороне царит хаос. Вам приходится стоять в очереди часами, вооруженные люди вымогают взятки, а дорогу, кажется, только что разбомбили.

Пересекая границу Конго и оказываясь в Руанде, вы замечаете, что дороги внезапно становятся мягкими и ровными. Самая плохая дорога в Руанде все равно лучше самой хорошей дороги в Конго. Даже когда я ехал на восток по джунглям, мой смартфон отлично работал и не терял сигнала.

Двигаясь по холмам Западной Руанды в сторону столицы Кигали, я постоянно проезжал мимо столбов, через которые тянулись оптоволоконные провода. Связь в Руанде лучше, чем в значительной части сельских районов США. Тысячи миль кабеля позволяют соединять между собой все 30 провинций Руанды и дают возможность этой небольшой стране в центре Африки поддерживать контакт со всем миром и даже открыть биржу по торговле высокотехнологичными товарами[158].

И если посмотреть на строгие цифры, то можно понять, что эта стратегия сработала. В период между 2001 и 2013 годами рост реального ВВП составлял в среднем более 8 % в год, а уровень бедности значительно снизился. В отличие от экономики многих других стран (включая Соединенные Штаты), где неравенство увеличилось, несмотря на общий экономический рост, уровень неравенства в Руанде за последние 15 лет снизился[159].

Несмотря на свою нелюбовь к журналистам и (некоторым) правозащитникам, президент Руанды Поль Кагаме превратил замкнутую африканскую страну, известную диким и бесчеловечным отношением к своим гражданам, в государство с хорошо функционирующей экономикой, в основе которой лежит инновационная стратегия. Основная идея для дальнейшего развития Руанды состоит в движении от сельскохозяйственной экономики к экономике, основанной на знаниях, полностью игнорирующих фазу промышленного производства.

Результаты оказались многообещающими, и Кагаме считает, что успех в значительной степени был связан с уменьшением барьеров для участия женщин в деловой жизни. Его правительство поставило гендерное равенство во главу угла в процессе послевоенного восстановления. Оно провело ряд реформ, обеспечивших равные права для женщин и поставивших под запрет дискриминацию по половому признаку[160].