— Никуда не идти?
— Об этом я как-то не подумал. Нет. Врата. Там же есть все.
— Влад, Врата — это просто легенда. Никто не знает, что там на самом деле. А вот на подходах — все достоверно, как устав караульной службы, — написано кровью. Знаешь, о Вратах даже нормальных записей нет.
— А какие есть? Если есть, значит, кто-то дошел?
— Кто-то вовремя испугался, отступил — в результате выжил и даже кое-чего записал. Места там веселые, ничего не повторяется. То лед, то пламя. Так что давай пока без этого варианта…
Антон, как и любой ходок, записи про Врата собирал. И они его не радовали. По всему получалось, что вся легенда нужна была только для того, чтобы уменьшить список сгинувших в Москве на тех немногих, которые якобы дошли до Врат и потом были замечены на тайских островах или на дискотеке в лондонском Сохо… Легенда-утешение, хотя… Антон тоже видел пару человек, линия судьбы которых должна была оборваться в казино на Новом Арбате, однако же своим глазам Антон верил. В Москве действительно было что-то ещё, кроме смерти. Скорее всего, что-то хуже женщины с косой.
Огромный Влад и тонкий Антон тихо присели на дорожку. Антон поднялся и вышел первым, не прощаясь и не оглядываясь. В подвал залетели брызги с улицы. Антон всегда уходил в дождь.
До Периметра Стрельцов добирался медленнее обычного. Не обгонял, шёл как прилежный выпускник автошколы. Чтобы без случайностей. Прошел досмотр, пистолет действительно оказался невидимкой. Наконец — Москва. Ворота бесшумно сомкнулись за спиной.
Сегодня в переулок Романова — всего-то час пешком. На этот раз без рикш — по-простому. Зато в кроссовках — не жмут, зато — несмотря на жару — в любимой кожаной куртке. Сумка через плечо. Важно было, чтобы все было как всегда. Хотя бы до офиса Воронина, падшего, у которого точно должно быть то, что нужно Антону. Потому что дальше — как всегда — не будет.
Кутузовский пока спит. Привычно. Оживет туристами ближе к полуночи, чтобы к рассвету снова уснуть. Не город — огромный клуб по самым странным интересам. Чёрные махины домов, кажется, почти не реагируют на солнце. Будто свет можно просто втягивать сквозь стены. Может, и можно.
Сегодня у стены Периметра как никогда людно. Наверное, людно — это не совсем то слово, но, когда на минном поле один человек, это уже людно. У Периметра трое — фактически толпа.
Антон знал отдельную породу ходоков, которые выходили за Периметр и тут же возвращались. В теории они могли записать на свой счет ходку. Они возвращались с главным призом — был в Москве, вернулся без потерь.
Для таких туристов к стене сталинской семиэтажки прилепился пластиковый короб кафе с нехитрым названием «На Кутузовском». Устраиваться прямо в здании хозяин не рискнул. Несмотря на то что здесь, у Периметра, годами все было мертво и пусто.
Антон ни разу не заглядывал в кафе и с трудом мог себе представить, чем таким можно заманить туда ходока. Точно не поесть и выпить. Пластиковые стены не оставляли простора для фантазии по поводу сервиса и особой атмосферы. Понятно, что хозяин приторговывает сувениркой, понятно, что в Сети полно восторженных отзывов — как же, выпил пива прямо в Москве. Двадцать метров от Периметра, но Москва же. И то, что здесь не останавливались автобусы официальных туров, тоже работало на имидж заведения. Но всё-таки что здесь делали профи? Это оставалось для Антона загадкой.
Сейчас три человека курили у входа, и это могло значить только одно: внутри уже было столько посетителей, что курящие и дым не помещались в одном месте.
Одного Антон знал. Нелучшее знакомство иногда становится вполне терпимым. Изя Корчевский — человек, который никогда не был приятным, но часто оказывался нужным. В неизменной кожаной жилетке, напяленной сверху на неизвестное количество футболок, человек-капуста с запахом, который мог заставить тосковать о противогазе даже в жару за тридцать. Вероятно, мысль о пользе утреннего душа затерялась где-то в бесконечных боях Корчевского за экономию воды и мыла. Как бы ходок, как бы торговец, вечно полусогнутый, будто его плечи оттягивает невидимый груз, обычно Изя держался в хабе. Скупал у ходоков артефакты за копейки, продавал за рубли и каким-то чудесным образом умудрялся вечно оставаться на стадии «ещё одна неудачная неделя — и я нищий».
— Не советую, — Изя никогда не здоровался и не прощался.
— Все так плохо?
— Пиво сегодня средней паршивости, как всегда, а ходить дальше не стоит.
— Ещё раз.
— Дворника видели, Антон, а ты знаешь, когда и зачем появляется Дворник.
В другой день Стрельцов скорее всего просто вернулся бы. В любом случае накатило бы под ложечкой — то ли страх, то ли просто тошнит. Не сегодня.
— Что-то конкретное?
— Конкретное? В последний раз через сутки после того, как его видели, полквартала ушло под землю на Воздвиженке. С этого его появления сутки ещё не прошли. Это до одури конкретно.
