С последнего раза — ничего не изменилось. Антон шёл не думая, ноги сами помнили — шаг рядом с битым кирпичом, теперь прыгнуть в сторону канализационного люка, но не наступить. Теперь в сторону грибка на детской площадке — точно по прямой от люка, и можно будет отдышаться. Дальше будет легче — с этой стороны Кутузовского, если не нарваться на охотящегося падшего, можно ходить без опаски.
Комары кончились. Как отрезало. Антон медленно повернул голову — в этом месте, под вылинявшим мухомором, он переводил дыхание каждый раз, пройдя мимо озера. Он как раз собирался выкурить сигарету — так хорошо, так сладко затянуться, только что пройдя по краешку беды… Комары не боялись сигаретного дыма, но каждый раз, закуривая здесь, он надеялся — вдруг улетят. На этот раз получилось — комары сгинули, одна незадача — он ещё даже зажигалку не вытащил.
Есть такая штука — поверхностное натяжение. В детстве Антон обожал наливать в стакан воды чуть больше, чем он должен был бы вместить. Смотреть сквозь миллиметровую стеночку влаги, возвышающуюся над краем стекла. Сейчас детская забава превращалась в кошмар.
Ловчее озеро уже не было лужей. Вода поднималась, не разливаясь по двору — хрустальной колонной, вверх, немного кренясь то влево, то вправо. Надо бы бежать, только по Москве бегать нельзя. На испугавшегося много охотников — вмиг проснутся, прилетят. Что угодно, а бежать в этом городе нельзя.
Антон боком двинулся с места. Слева в доме — арка, выход на проспект, если что, можно укрыться, у каждой твари в Москве своя территория, вопрос только в том, где именно проходит граница… Стрельцов двинулся к арке, хотя заходить под них не посоветует ни один ходок. Пока прямо — подальше от озера. Считать. Один шаг, второй… Сам себе загадал — если сто шагов сделаю и ничего не случится, значит — спасся. Сотня шагов прошла, пошла вторая, и тут ударило. Вода, кажется, забыла, что должна быть мягкой, податливой, ударила по земле — жестянкой в бетон, зашипела и поползла — прямо, не замечая ложбинок и трещинок, подъемов и спусков, к Антону, ближе и ближе — нестрашный, весёлый ручеек.
Антон всё-таки побежал — в то, что расстояние может его спасти, он уже не верил, лишь надеялся, что на проспект ручей не выползет. Там другое. Чужая земля, Ловчее туда сунуться не должно. Только и до арки ему было не добежать.
Поток взобрался на выступ асфальта, брызнул, перекатываясь через решетку водостока, не потерял ни капли и почти достал Антона — выпустил тонюсенькие волокна-струйки, ещё немного — и потянет в озеро…
До арки уже было совсем чуток, до арки уже было не добраться никогда, когда что-то в глубине её взвизгнуло, невидимое ещё рванулось и вылетело во двор. Лоснящийся серый «мерседес» тормознул перед Антоном, чуть не сбил с ног открывшейся дверцей.
— Антоха, залезай, а то ноги промочишь!
Прыгнул, перелетел — оттолкнулся двумя ногами, боком сразу в салон, в объятия кожи и прохлады. Поток остановился у колес и вдруг зажил обычной жизнью воды — разливаясь по впадинам и трещинкам старого московского двора…
Антон закрыл дверь и откинулся на сиденье. Водитель вывернул руль, и машина юркнула обратно в арку. Господин Воронин, падший и деловой партнер Антона Стрельцова, только что спас своему контрагенту жизнь. Теперь Антон был ему должен. В Москве с человеком может случиться много чего плохого, и мало что из этого хуже того, что случилось с Антоном Стрельцовым. Он был должен падшему.
Антон, как и любой другой торговец, начинал с драфта. Если бы с деньгами было чуть-чуть лучше, то есть если бы их было хоть сколько-то, Стрельцов не поехал бы в Кубинку. Балтийская республика пыталась жить мирной жизнью, в которой профессия Стрельцова — биохимик — не угадывалась.
Быть может, Антон нашёл бы что-то ещё, если бы его лаборатория последний месяц своей жизни не работала в двадцати метрах от Периметра. В руки комитетчиков попала чёрная гончая — одно из созданий падших. Судя по тому, что в лаборатории военных оказалось раза в четыре больше, чем собственно ученых, добыча была и вправду ценная.
Труп создания начали исследовать, пытаясь просто разложить на знакомые части: сердце, печень — налево, желудок, почки — направо.
Антон занимался более тонкими материями — он пытался что-то найти на клеточном уровне. Отчет Стрельцова военные изъяли прямо из компа, не дожидаясь, пока молодой ученый решит его распечатать.
У гончей было все в порядке с органами. То есть все как у любой собаки, с поправкой на то, что в холке она была под полтора метра и весила не меньше центнера. Чёрные гончие были красивы — лебединые шеи, длинная блестящая шерсть, клиновидная голова, огромные глаза немного навыкате… Особенно вся эта красота должна была впечатлять в движении, когда стая гончих накатывалась на жертву. На самом деле по экстерьеру чёрные гончие были куда как ближе к борзым, но название приклеилось, и менять его уже никто не собирался.
